Заканчивался четверг. Ника пробыла у Щурова чуть более суток – точнее, часов тридцать, а Кириллу казалось, что они расстались несколько лет назад. Невозможность связаться с ней выводила его из себя. Видимо, поэтому он и тревожился, а не из-за объяснений Щурова. И поскольку он знал, где находится Вероника, бессознательно связывал беспокойство с ее хозяином. Да, да, в психологии он тоже разбирался.
Правда, не верил в нее.
Он остановил холеную женщину за шестьдесят, весь вид которой во всеуслышание кричал о деньгах.
– Прошу прощения, мы разыскиваем этого человека. Вы случайно не знакомы с ним?
Надо бы еще разок позвонить Нике, думал он. А если она опять не подойдет к телефону, подъехать к воротам и потребовать впустить его. Можно заявить, что у него есть ордер на ее арест. Или придумать что-нибудь еще.
Женщина мельком взглянула на снимок и вернула его Кириллу.
– Разумеется, знакома, – холодно отозвалась она. – Это мой адвокат.
– Спасибо, – машинально поблагодарил Кирилл, привычно подавляя досаду. И тут до него дошло… – Простите! Что вы сказали?
Женщина приподняла брови, не скрывая, что она невысокого мнения о полиции в целом и о Кирилле в частности.
– Это мой адвокат. Его легко узнать по характерной манере поведения. И конечно, по прическе.
Усталость Кирилла как рукой сняло. Адреналин впрыснулся в организм.
– Как его зовут?
– Петр Щуров… Петр Викентьевич Щуров. Ему принадлежит…
Что принадлежит Щурову, Кирилл не дослушал. Он бросился к машине, задыхаясь от ужаса и набирая номер Бугрова. Перебегая через стоянку к своей машине, он установил новый спринтерский рекорд.
– Нашел! – выпалил он в трубку. – Петр Викентьевич Щуров. Адвокат. Вероника у него, черт побери! Ника там! – Он открыл машину, рухнул на сиденье, одновременно повернул ключ зажигания и захлопнул дверцу. Взвизгнули шины, машина сорвалась с места.
– Вероника у него? Что это значит? – удивился Юра Бугров.
– Он нанял ее. Вчера она переселилась к нему, с тех пор я никак не мог связаться с ней. Я уже еду туда.
– Кир, думай, что творишь, черт бы тебя побрал! Брать его нужно осторожно. Сейчас возьму ордер…
– Сегодня днем я говорил с ним по телефону, – перебил Кирилл. – Тот же голос, что и на автоответчике Сапруновой! С тех пор этот разговор не давал мне покоя, но я не понимал, в чем дело.
Перед ним зажегся красный свет. Кирилл включил фары и пролетел через перекресток и устремился к имению Щурова, раза в два превышая установленную скорость.
Бугров продолжал что-то втолковывать ему, но Кирилл отбросил телефон.
Будь что будет.
Никто и ничто не сможет остановить его. Теперь ему все стало ясно, кусочки мозаики легли на свои места. Мотивы убийств никак не связаны с бизнесом, местью или деньгами. Всему виной Вероника. Кирилл вспомнил, как несколько недель назад, до первого убийства, она позвонила ему и сообщила о посылке от неизвестного, найденной в почтовом ящике. Так Щуров заявил о своих намерениях, намекнул на одержимость. Кирилл не придал значения этому факту, счел его единичным – ведь с тех пор Нике никто не звонил и не присылал подарков.
Но Вероника продолжала тревожиться. Она пыталась выманить из логова неизвестного поклонника. И когда погиб Виленский, первым делом подумала, что это дело рук того же человека, который прислал ей кулон.
Она была права.
Сначала Щуров попытался переманить ее от судьи. Ничего не добившись, он устранил препятствие и снова предложил ей работу. Когда же Вероника приняла предложение Сапруновых, он уничтожил и их. Ей пришлось искать новое место. Но на этот раз выбирать было не из чего: кому нужна женщина-домоуправительница, приносящая в дом смерть? Петру Викентьевичу Щурову – вот кому. Убийства его не смущали. И не могли смущать.
Он и был убийцей!
Ему была нужна только Вероника. Когда журналисты превратили в сенсацию убийство Сапруновых и протрещали слушателям уши сообщениями об ее аресте, Щуров сразу отвел от нее подозрения, убив Подольского, с которым она даже не была знакома. Едва ее отпустили, он вышел из тени и снова предложил ей работу, и на этот раз Вероника согласилась.
Ника у него. Мерзавец!
Он заманил ее в ловушку.
– Я не могу носить это кольцо!
Он снял кольцо с ее пальца и сунул в карман. Его глаза снова стали мечтательными.
– Ты – совершенство, – промурлыкал он.
Надо остановить его. Прикосновения этого человека невыносимы. Лучше бы он убил ее вместо того, чтобы прикасаться своими руками убийцы.
Маньяки так и поступают, если предмет их вожделения не разделяет их восторг и не соглашается играть отведенную ему роль. Одержимость перерастает в ярость, а человек, не оправдавший надежд маньяка, погибает.
Вероника не знала, как долго сможет удерживать Щурова на расстоянии. Она знала Кирилла: вскоре он уже будет ломиться в ворота поместья. Может, даже завтра утром или сегодня ночью. Скоро он будет здесь! Если бегство невозможно, значит, надо продержаться, пока не прибудет подмога.
– Мне не нравится, когда меня трогают. – Ее голос прозвучал невинно и испуганно, чего она и добивалась.
