Выжить для вечности полностью

Влад окинул его взглядом, горящим, как раскаленные угли костра.

– Прошу наверх, в мой кабинет, – ответил верховный, едва сдерживая себя. – И вас, Кристина, раз уж вы тоже тут оказались.

Герман удивленно обернулся на нее, но ничего не сказал. Вместо этого он быстро пошел вверх по лестнице следом за отцом и братом. Кристина направилась за ними.

Кабинет Владислава располагался в западном крыле дома и был отделан темным деревом, что в сочетании с тяжелыми портьерами, камином и массивным столом с резными ножками выглядело мрачно и слегка гнетуще. Войдя, Влад рывком бросил Алекса на стоящую рядом тахту и прорычал сквозь зубы, ничуть не стесняясь свидетелей:

– Щенок! Грязный выродок! Как ты мог додуматься… допустить?! Сорвать мои планы, навлечь на наш род позор и поставить под удар все! ВСЕ!!!

По комнате прошла едва уловимая вибрация. Казалось, что дом задрожал в страхе перед гневом своего хозяина. В антикварном шкафу звякнул старинный фарфор, а по шторам прошла волна. Кристина замерла в дверях, видя эту сцену, но затем нашла в себе силы войти на одеревеневших ногах и присесть в кресло, стоящее в стороне. Герман закрыл за ней дверь и встал так, что полностью заслонил ее от происходящего.

– Отец, я хочу знать, что здесь происходит, – холодно и спокойно сказал он.

Владислав, только что пребывавший в ярости, за пару мгновений весь подобрался и обрел обычный непроницаемый вид. Только напряженный взгляд, побелевшие скулы и плотно сжатые губы выдавали в нем крайнее напряжение.

– Что происходит? Думаю, Александр, твой младший брат, – буквально выплюнул он, – сам должен рассказать, в чем дело.

Все взгляды устремились на Алекса. Даже Кристина чуть наклонилась в сторону в кресле, чтобы выглянуть из-за спины Германа и увидеть того, над чьей головой разразилась буря. Алекс сидел на тахте, похожий на провинившегося щенка. Он впился пальцами в темно-красную бархатную обивку и не поднимал лица, но девушка видела, как панически распахнуты его светло-серые глаза, взгляд которых был пригвожден к полу. Наконец, он разомкнул бескровные губы и прошептал:

– Вероника… я не хотел… Я не думал, что так может быть. Отец, умоляю, прости меня.

Он посмотрел на Владислава, но тот только с презрение скользнул по нему взглядом и обратился к своему старшему сыну.

– Эта смертная, Ника, беременна. Твой сводный брат…

– Мой младший брат, – отозвался Герман, и Влад криво усмехнулся.

– Да, твой обожаемый младший брат обрюхатил эту смертную, наплевав на интересы семьи, наши планы и обычаи. Ты знаешь, младший сын не должен устраивать свою жизнь прежде старшего, особенно того, кто унаследует подобную власть. Он не должен, не имеет права вступать в брак раньше тебя, и уж тем более он не имеет права плодить внебрачных детей, так бездарно мешать свою кровь с кровью какой-то смертной! И!!! Я не могу понять как, КАК вообще дошло до того, что она зачала от него! Бессмертные не могут иметь потомства вот так просто, по недосмотру. Однако же врач ясно сказал, что девушка ждет ребенка.

– Может быть, врач ошибся, – предположил Герман.

– Исключено, – отрезал отец. – Я сам заглянул к ней и смог уловить… То, что раньше так легко укрылось от меня. Этот запах, и взгляд, то, как она двигается. Словом, все то, что исходит от женщины, ждущей дитя. Если б только я был внимательнее с самого начала, но мне и в голову не могло придти! – он обернулся к притихшему на тахте Алексу. – Объясни же нам, сын, как это могло случиться.

– Погоди, отец. А ты не думал… – Герман обернулся к Кристине. – Извини, если эта догадка обидит тебя, но я просто предполагаю. Что, если этот ребенок не от Алекса? Что, если у Ники был еще кто-то?

Он осмотрел всех присутствующих внимательным выжидающим взглядом, но Влад только фыркнул.

– Нет. Этого не может быть. Я вижу эту девочку насквозь, слышу обрывки ее мыслей, и там нет никого постороннего. Только он, – Влад бросил испепеляющий взгляд на своего младшего сына.

Александр весь замер и сжался. По его лицу можно было прочесть, что внутри у него рушится целый мир. Наконец, он сказал:

– Я был голоден в последнее время. Часто. Почти всегда. Должно быть… – он осекся.

– Должно быть, ты так уморил себя, что твое тело ослабло, и девушка смогла забеременеть. Отвечай, когда в последний раз ты пил кровь?! Человеческую.

Услышав это последнее уточнение, Кристина начала невольно собирать в голове картину случившегося. Конечно, гуманист-Алекс, так горячо любивший свою приемную мать, наверняка мог подражать ей в голодном самоотречении. Поэтому теперь он молчал.

– Ясно. Вот потому все так и получилось.

Влад в задумчивости начал прогуливаться по кабинету. Герман присел на подлокотник кресла Кристины и проговорил: