– Бессмертный может иметь ребенка только в одном случае – на пороге голодной смерти. Истощенный организм стремится сохранить свои гены и открывает этот путь. Чтобы если погибнет один, жил другой. Чтобы род продолжался. Но если вампир живет, как положено, он бесплоден. Природа все предусмотрела: бессмертные не должны плодиться, как саранча, чтобы не уничтожить все человечество.
– Он морил себя голодом. Слабый, глупый, никчемный… Так тратить свой бесценный дар!
– Отец, – прервал Владислава старший сын, – не стоит. Что сделано, то сделано.
– Это позор. Он опозорил меня и всех нас. Другие семьи бессмертных не одобрят этого, и на репутацию нашего почетного рода ляжет тень. У вампиров долгая жизнь и длинная память. Они не скоро забудут, как опростоволосился сын самого Влада Мареша, пусть и приемный, – холодно произнес глава рода и отошел к окну, за которым разливалась по его владениям темная осенняя ночь.
Все собравшиеся замолчали, и в повисшей тишине было слышно только, как задрожали плечи Алекса, как он не смог до конца подавить горькие рыдания, разрывающие его грудь. Он спрятал лицо в ладони, черные кудри заколыхались от его плача.
Вдруг раздался негромкий стук в дверь. Трое бессмертных переглянулись, Алекс отнял руки от лица и проглотил остатки слез с дрожащим вздохом. Ручка двери осторожно повернулась, и внутрь заглянула коротко стриженная девичья голова.
– Простите, можно?
Ника выглядела больной и напуганной, но все же полной решимости.
– Прошу вас, дорогая, – устало ответил Влад. – Мы тут как раз о вас вспоминали.
– Я так и поняла, – ответила девушка, глядя на мокрое от слез лицо Александра.
Он не выдержал ее взгляда и отвернулся. Девушка прошла в комнату. Она была в пижаме и наброшенном поверх нее халате. Появившись перед собравшимися, она быстро запахнула халат и стянула его поясом, но затем посмотрела на свой живот и ослабила узел. Ника прошла мимо тахты, растерянно ища, куда бы себя деть. Кристина кашлянула и указала ей на кресло, стоящее подле нее. Подруга заняла его.
– Скажите мне, милая, вы слышали, о чем я беседовал здесь с моими домочадцами? – вкрадчиво спросил Влад, едва она устроилась.
– Д-да… то есть, нет. Я не подслушивала, просто решила найти кого-нибудь, поговорить перед сном.
– Вам есть, о чем сообщить своей подруге. Я понимаю.
– Да. И… никого не было внизу, тогда я пошла… просто пошла по коридору. Затем услышала голоса. Не подумайте ничего плохого, пожалуйста, я никогда бы не стала подслушивать. Просто я не решилась сразу постучать и поэтому кое-что слышала. Самый конец.
– И вы понимаете, конечно же, о чем мы беседовали в свете произошедших событий, – спокойно произнес Влад.
Ника бросила взгляд на Алекса. Он по-прежнему сидел сам не свой и не отваживался смотреть ни на кого, пряча глаза. Девушка выпрямилась.
– Думаю, что понимаю.
– И вы слышали мои последние слова и понимаете их значение?
– Да, – с дрожью в голосе ответила Ника. – Я знаю вашу тайну.
– Тогда я повторю вам то, что сказал несколько минут назад моему младшему сыну. То, что произошло – это позор, пятном ложащийся на всю мою семью.
– Если хотите, я могу уехать, – спокойно сказала Ника.
Кристина решительно взяла ее за руку, подруга взглядом попросила ее молчать и только сжала ее пальцы в своих.
– Вы никуда не поедете, – возразил Владислав. – Вы ждете ребенка от бессмертного. Я не могу выпустить вас из поля зрения. Хотя этот ребенок мне и не угоден. Он выродок, бастард! Вы, его мать, не принадлежите к нашему виду. В вашем чреве смешалась драгоценная кровь вампира и кровь смертных. Такое случалось и раньше, но никогда и никому это не делало чести.
– Если это поможет, я, – Ника осеклась, но затем взяла себя в руки и продолжила, – я могу избавиться от него. И мы сделаем вид, что ничего не было. Никакого позора, никакого кровосмешения, никаких внебрачных детей. Я согласна на аборт, и если вы тоже, то мне только нужно сделать один звонок завтра утром, а потом вызвать такси. И проблема будет решена.
Последние слова она выдохнула почти насильно, они готовы были застрять внутри ее горла. Алекс, услышав их, с надеждой взглянул на отца. Влад молчал, будто высматривая что-то за оконным стеклом, в глубине ночи.
– Отец, – осторожно позвал Герман, – ведь это выход.
– Да, – отозвался тот, все еще размышляя. – И нет, – Владислав, наконец, повернулся к собравшимся и обратился к беременной девушке. – Нет, Ника. Это не поможет, и я никогда не дам на это моего согласия и тем более не попрошу вас об этом. Ни один мужчина не вправе требовать подобное от женщины, если она сама этого не хочет. Это низко. Что сделано, то сделано, как правильно выразился мой старший сын и наследник. И теперь нам лучше подумать, как жить в сложившихся обстоятельствах. Ведь вы сама хотите оставить малыша?
Ника немного помолчала, будто заглядывая внутрь себя и обращаясь к чему-то потаенному, невидимому для чужих глаз, затем ответила:
– Да. Думаю, я хочу именно этого.
Владислав тяжело вздохнул.
