Он с наслаждением облизал губы, затем вместе с пакетом в руке подошел к окну и отодвинул штору. Огни уезжающих машин освещали черные купы деревьев на выезде из поместья. Глядя на то, как гости покидают особняк, он неспешно осушил плотный полиэтиленовый мешок, после чего подошел к кровати и бессильно опустился на прохладный атлас покрывала.
– Великолепно, – прошептал он. – Вот теперь я в полном порядке. Никогда раньше не чувствовал себя настолько живым.
– Знаешь, когда ты лежал на полу у ног своего отца, я думала, ты умираешь.
– Так и было. Я почти умер, а потом его кровь проникла в меня, и я увидел и почувствовал… наверное, все то же самое, что и ты, да?
Его рука нашла руку Кристины, безвольно лежащую поверх атласа, и сжала в своей, согревая.
– Да, думаю, мы видели одни и те же картины и переживали одни и те же чувства. Знаешь, – она повернула свое лицо к нему и посмотрела ему в глаза, – никогда еще я не ощущала себя такой близкой к тебе. Ни в церкви, ни в постели. Мне кажется, теперь я по-настоящему с тобой связана, и ты как бы часть меня, а я – часть тебя. Это все древняя кровь, Восхождение? Или дело в чем-то другом?
– Думаю, и в Восхождении, и нет. Твои чувства теперь обострились и стали совершенными, и то предназначение, которое связывает нас, о котором я твердил тебе с самого начала… теперь ты почувствовала его также остро, как и я. Мы связаны с тобой с самого момента рождения и даже раньше, мы предназначены друг для друга – ты и я. Теперь ты просто осознала то, что я понимал еще давным-давно.
Он прикрыл глаза и вздохнул, и в этом вздохе послышались облегчение и удовлетворение. Полежав так немного, он перекатился поближе к Кристине и, опершись на локоть, начал рассматривать ее спокойное лицо. Поправил сбившиеся рыжие волосы, провел пальцами по скуле. Она только слегка улыбалась, все еще чувствуя в глубине себя эхо того необычайного момента, который ей довелось пережить. Когда Герман разомкнул губы, до ее тонкого слуха донесся их сладкий и влажный шелест. Его голос был тихим.
– Там еще осталось кое-что, – он указал глазами на маленький холодильник у изголовья. – Хочешь?
– Нет, – она поймала его пальцы возле мочки своего уха, поцеловала их и положила его ладонь себе на ключицу, накрыв сверху своей. – Если я выпью хоть глоток, то, кажется, взорвусь. Во мне так много крови, памяти и впечатлений, что еще капля, и я не выдержу, – она погладила мизинцем его запястье. – Просто побудь со мной, как ты это умеешь.
– Хорошо, – одними губам сказал он и начал целовать ее лицо.
Он был неспешен, как ночные воды огромной реки. Его теплые губы согрели опущенные веки девушки, оставили дорожку чувственных следов на щеке и только потом коснулись приоткрытого рта Кристины. За этим последовал глубокий и долгий поцелуй. Бессмертная впустила вглубь своего рта сильный и горячий язык Германа и издала тихий стон томления. Вампир ласкал ее смело, скользя руками по струящейся ткани красного платья, но так лениво и неспешно, как мог позволить себе только тот, в чьем распоряжении был весь остаток длинной осенней ночи и вечность, открывающаяся за ним.
Кристина запустила свои пальцы в волосы на затылке Германа и медленно массировала его голову, постепенно переходя к шее и усталым плечам, на которые теперь легла тяжесть правления родом и финансовой империей Марешей. После долгого поцелуя, нежась под прикосновениями своей молодой супруги, Герман внимательно посмотрел ей в лицо. Его зрачки скользили по ее коже, не упуская ни одной детали, пока не остановились на зеленых глазах девушки.
– Что? – улыбнувшись, спросила она.
– Ничего. Просто смотрю на твое лицо, которое останется теперь таким навсегда. Оно никогда не изменится, я буду видеть его каждый день на протяжении многих лет, но все равно хочу сейчас получше его рассмотреть и запомнить. Ты выглядишь такой спокойной и счастливой. И будто светишься изнутри.
– О, Герман! – она растроганно обняла его двумя руками и прижала ближе к себе.
– Я люблю тебя, моя радость!
Совершенно разомлевший в ее объятиях, он поцеловал ее грудь чуть ниже ложбинки между ключиц и затих.
В этот момент робкий стук нарушил их уединение. Влюбленные переглянулись и сразу поняли друг друга. Герман с легкой досадой протянул:
– Алекс! Входи.
Дверь открылась, и на пороге возник младший из братьев. Он не осмеливался поднять глаза и выглядел очень смущенным.
– Я просто подумал, что все же смогу быть чем-то полезным и… Как самочувствие?
– Проходи, не стой на пороге.
Вампир облегченно выдохнул и прошел внутрь спальни. Герман и Кристина так и продолжали лежать на постели, но теперь глава рода привстал на локтях, а его супруга оперлась спиной на подушку в изголовье.
– Что, брачная ночь не задалась? – прямо спросил молодой глава рода.
– Нет, я, правда, думал, вдруг что-то нужно.
– Рассказывай, – ехидно усмехнулся Герман и указал ему на место в ногах.
Алекс сел и сказал:
– Ника спит. Она очень устала за день и сразу сказала, что не станет ждать моего возвращения с церемонии. Так что я не захотел ее будить.
– Не смог уснуть один в своей спальне?
