– Я вообще не смог туда попасть! – лицо Алекса обескуражено вытянулось. – Похоже, Влад запер дверь на время праздника, ведь в доме полно посторонних, и ключ где-то у него. Не ломать же мне было ее.
– Детский сад! Но ведь внизу полно диванов и кушеток, – напомнил Герман, в тайне слегка наслаждаясь растерянностью и смятением лучшего друга.
– Да, но там Владислав. Он выпроваживает последних гостей, официантов, поваров и охранников и, кажется, не намерен ложиться до утра.
– И ты не хочешь ему помочь? – лукаво спросил старший брат.
Кристина слегка толкнула его в лопатку.
– Герман, прекрати!
– По правде, я вообще не хочу попадаться отцу на глаза. После всего того, что я сделал, какую кашу заварил…
– Брось, братец, ты все сделал правильно. Выполнил его волю и отлично сыграл свою роль жениха. Просто постарайся теперь справиться с ролью мужа и…
Его фразу прервали сдавленные рыдания, но Алекс поднес ко рту сжатый кулак и затих на секунду, затем торопливо проговорил:
– Прости. Оба простите меня. Я… Мне просто некуда больше идти. Я мешаю вам, я сам это знаю, но, пожалуйста, Герман, не заставляй меня уходить! Оба, пожалуйста, не заставляйте… Я чувствую себя просто ужасно.
– Алекс… – сочувственно протянула Кристина.
Ей хотелось обнять его и как-то утешить, отплатить за все то, что он сделал для них и лично для нее, но она не решилась. Вместо этого бессмертная просто подсела к нему и легко коснулась его плеча. Герман тоже сел и задумчиво посмотрел на понурую фигуру брата, затем произнес:
– Не впадай в отчаянье, братец. Я уже говорил, все будет по-старому. Я никогда не брошу тебя, ты всегда будешь нужен мне, – он поймал взгляд Кристины и добавил, – нужен нам обоим.
Алекс улыбнулся с глубокой признательностью и еще более глубокой грустью.
– Я сделаю все для вас, как всегда, как и должен. Но не говори, что все будет, как раньше, – он повернулся, чтобы видеть их обоих перед собой. – Теперь вы оба Верховные. Еще только что возведенные, но уже высшие из бессмертных. А я… это просто я. Я всегда буду вам верен. Вам обоим. Но не надо говорить, что все будет, как было когда-то.
– Будет, не сомневайся.
В голосе Германа прозвучали какие-то странные, жестокие нотки. Кристина еще не успела их разгадать, когда ее супруг одним движением резко повалил брата спиной на кровать прямо между ними. Алекс охнул, но Герман не дал ему вывернуться и навис над ним, вдавливая в матрас.
– Если я сказал, я дал слово. И слово мое крепко. Ты будешь так близок к нам, как никто. Ты будешь одним из нас, – Герман смотрел брату глаза в глаза, держа его крепко, как удав кролика. – Ты моя правая рука, мой брат и мой тайный козырь во всех делах. Скажи своему господину, ты готов последовать в вечность за ним?
Глаза молодого Дракона лихорадочно блеснули. Кристина все поняла и зачарованно смотрела, что же будет дальше, не решаясь пошевелиться.
– Я… Герман, ты шутишь! Отпусти, – Алекс попытался пошевелиться, но старший брат не пускал его, а только испытующе смотрел, кажется, в самое его сердце. – Я не посмел бы даже просить о таком.
– Герман, – тихо сказала Кристина, – неужели нужно делать это прямо сейчас? Ты отдал мне много сил.
– Я в порядке, – задорно оскалился он в ответ. – К тому же ты мне поможешь. Вдвоем мы отлично справимся. А что касается времени, то именно сейчас подходящий момент. Сегодня я стал новым главой и вправе менять правила семьи, как мне вздумается. И я считаю, что наши позиции нужно усилить. Немедленно, сейчас, пока не поздно! К тому же, – он слегка ослабил свою хватку, и брат смог свободно вздохнуть, – я считаю, что ты заслуживаешь этого, как никто другой.
Алекс широко раскрытыми глазами смотрел то на брата, то на его спутницу. Затем вдруг просто выдохнул и закрыл глаза, полностью отдавая себя их власти.
– Так-то лучше, – произнес Герман.
Он плотнее навалился на брата, отодвинул с его шеи расстегнутый ворот рубашки и жадно прокусил ему шею. Алекс подавил крик боли и еще плотнее зажмурился. Кристина придвинулась к ним и погладила его волосы, стараясь успокоить.
– Тс-с, тише. Все скоро кончится.
Она взяла его дрожащую от напряжения руку в свою, и он сжал ее ладонь так, что будь она смертной, он сломал бы ей пальцы. Она снова погладила его по волосам и заметила, как на лбу Алекса от боли и напряжения выступает испарина.
Герман опустошал брата сильными большими глотками, как сосуд с водой в жаркий день. Он шел к намеченной цели без сомнений, твердо и фанатично, как делал это всегда, когда момент требовал от него решимости. Видения жизни Алекса проносились перед его внутренним взором. Он видел брата целиком, разделил с ним все его мысли и чувства, тайные и явные. Он видел в них Кристину и теперь знал все. И через него все знала и она, так, будто их с мужем сознание теперь связывала тонкая ниточка, не оставлявшая возможности иметь друг от друга секреты.
