Девушка задумалась прежде, чем ответить, и прислушалась к себе. Никакого головокружения, но и никакого небывалого чувства восторга и блаженства она больше не испытывала. Все ее впечатления, казалось, за ночь улеглись в аккуратные стопки, как свежевыглаженное белье. Они заняли свои места где-то в закоулках ее новой памяти, каждое на своей отдельной полке, но все за плотными дверьми некоего шкафа, там, где они не будут мешать ей жить в настоящем.
– Я в порядке. Кажется… А ты?
– И я, кажется, – он улыбнулся так, как улыбаются старому другу в конце большого пути, хотя оба они понимали, что их путь еще только начинается.
– А где Алекс?
– Он ушел, – Герман подавил зевок и потянулся, – примерно час назад или чуть больше. Думал, я не замечу. Но я проснулся и больше не смог заснуть. Лежал и ждал тебя.
– Тогда, раз уж ты дождался, надо вставать. Там внизу после отъезда гостей, наверное, куча работы. Влад ведь всех отослал кроме охраны? Думаю, надо помочь ему привести дом в порядок. И… давай спланируем наш отъезд?
– Хочешь уехать? – с деланной непринужденностью спросил вампир.
– Да, – прямо ответила она. – Не то, чтобы сразу, но вообще этот дом…
– Пугает?
– Нет, – Кристина улыбнулась и встала с постели. Ее красное платье, слегка измятое ото сна, выглядело по-прежнему превосходно. – Думаю, тебя и меня теперь сложно чем-то напугать. Но здесь, понимаешь, – она старалась подобрать слова, – я не чувствую себя в своей тарелке. Да и потом, дети должны жить отдельно от родителей.
Герман усмехнулся, вместе с тем понимая ее правоту.
– Ну, не смейся, пожалуйста! Я очень хорошо отношусь к твоему отцу, и ваша любовь к клановости и преданность семье – все это вызывает во мне безграничное уважение, конечно же. И все-таки я хотела бы уехать куда-нибудь вместе с тобой. Только ты и я, понимаешь?
Герман сел на постели и кивнул в знак согласия, затем уточнил:
– И куда мы поедем? В нашу квартиру в Питере? Ты же помнишь, что там сейчас. Ты готова туда вернуться?
Девушка задумалась, но только на мгновенье, после чего ответила:
– Когда-то все равно надо это сделать. Лучше раньше. Зачем тянуть?
– Мгм, – задумчиво протянул бессмертный. – Все это так, но знаешь, сначала я поговорю с отцом. Давай не будем забывать, что случилось. Думаю, будет лучше всем нам остаться здесь, пока вся эта ситуация не получит какого-нибудь развития, а там видно будет. Если отец прав, нам стоит быть настороже.
Лицо Кристины чуть вытянулось, выражая недоумение.
– Да, но я думала, это только до Восхождения. А теперь, когда мы наделены всей возможной силой, стоит ли нам опасаться? Ведь этот Марку, он один. То есть он единственный бессмертный, решивший противопоставить себя вашей семье.
– Нашей, – аккуратно поправил ее Герман.
– Да, конечно. Нашей семье. Но все-таки он один, ведь так?
– Кто знает, – туманно ответил вампир.
– Брось! Что-то я не вижу тут армии обращенных им вампиров. Но даже если бы он и затеял что-то подобное, верно ли я понимаю, они были бы слабее, чем мы?
– Верно. Но знаешь, то, что ты чего-то не видишь, не значит, что этого нет. К тому же не надо переоценивать свою силу. Даже если на его стороне только его собственные смертные потомки. Численное превосходство, внезапность и верно подгаданный момент – эти три слагаемых вместе способны при неблагоприятном стечении обстоятельств оборвать жизнь практически любого бессмертного. Так что давай не будем спешить пока с отъездом. Неужели тебе здесь так плохо? В этом доме прошло мое детство.
– Не плохо, но… это не мой дом и не наш с тобой дом. Не место для нас двоих, понимаешь?
Он поднялся с кровати, подошел к ней и обнял, положив свою тяжелую голову ей на обнаженное плечо.
– Понимаю. Но в этот раз нам придется сделать, как я говорю. Ради твоей же безопасности. К тому же я постараюсь найти, чем тебя развлечь. Думаю, ты здесь еще не все видела.
– Я видела конюшню, полную красивейших лошадей, и подземелье, полное вампиров. Ты хочешь меня еще чем-то удивить? – она состроила лукавую гримасу, приподняв одну бровь, и глядя на него в упор.
– Может быть. Но давай начнем с того, что переоденемся во что-то более удобное и спустимся вниз. Я чувствую острую потребность съесть какой-нибудь вчерашний бутерброд и, самое главное, что-нибудь выпить.
Он принялся расстегивать белую рубашку, которую надел больше суток назад.
Очень скоро они двое в простой повседневной одежде спустились на первый этаж. О вчерашнем пребывании в доме гостей теперь говорили начавшие увядать цветы, иначе расставленная мебель и остатки еды на тарелках и подносах. Герман без труда нашел себе пару бутербродов, слегка заветрившихся за ночь, а к ним присмотрел бутылку дорогого шампанского.
– А я думала, бессмертные предпочитают есть только самое лучшее или не есть вообще, – удивилась девушка.
