– Да, но что может быть лучше, чем остатки былой роскоши? Все эти прошлогодние салатики утром первого января… Обожаю. Люблю с самого детства, даже больше, чем свежие. За эту особую непередаваемую атмосферу уже отшумевшего торжества. Все роли отыграны, все гости ушли, и можно больше не трудиться расправлять плечи и сидеть прямо, можно выглядеть, как тебе вздумается, и в спокойной атмосфере есть все, что попадется на глаза, не заботясь о том, как это смотрится со стороны. Есть в этом что-то особенное – праздник для тебя одного, пусть и запоздалый.
– Если после такой речи ты не набьешь полный рот майонезного салата, испачкав при этом щеки, это сделаю я. Ты так вкусно рассказываешь!
– О-о-о, да! Это я умею. Но ты просто попробуй, – он взял свободный поднос для них двоих и начал набирать на него всего, что осталось, понемногу. – Ты прекрасно выглядела в своем красном платье, но, я тебя уверяю, все это в джинсах и свитере будет намного вкуснее.
Прихватив с собой весьма щедрый запас провизии и пару бутылок игристого вина, они направились в гостиную, где у разожженного камина их уже ждал Алекс. Он тоже что-то жевал, запивая крепким кофе.
– Страсть ко вчерашней еде у вас семейная, как я вижу, – сказала Кристина, входя.
Алекс быстро отставил чашку и наклонил голову.
– Госпожа.
– Пожалуйста, не делай так никогда.
Он поджал губы и кивнул, не глядя на нее. На Германа Алекс наоборот смотрел прямо, не смущаясь. Она догадалась, что утром братья, не говоря друг другу ни слова, решили, что между ними нет никаких тайн, способных испортить их отношения.
– Ну, и где же твоя жена? – спросил Герман, устраиваясь в одном из кресел.
Еще одно он подставил поближе к огню и предложил его Кристине. Она села и взяла со стоящего рядом подноса бутерброд с паштетом. Чуть подсохший багет теперь был похож на тост, задорно хрустел и крошился, оставляя на губах крошки и создавая ощущение особой пикантности. Сок от паштета пропитал его до середины, сделав вкус еще более глубоким и нежным. Без сомнения, Герман был прав: еда, оставшаяся после праздника, казалась еще вкуснее.
– Я пока не заходил к ней. Думаю, она еще спит, – небрежно ответил Алекс.
Герман не разделил его беззаботности.
– Уже почти обед. По меркам смертных она давно должна была бы проснуться. Ты же не на кошке женился. Ни один человек столько не проспит, если он здоров.
– Может быть, ее опять тошнило всю ночь, и она заснула только под утро, как и мы.
– Тебе стоит заглянуть к ней и проверить, – не унимался старший брат.
Кристина вздохнула.
– Я схожу. В конце концов, она моя подруга.
Она поднялась, но Герман ее остановил в то время, как Алекс покорно покинул свое кресло.
– Я думал, что после вчерашнего ей лучше побыть одной, – извиняющимся тоном проговорил младший из братьев. – К тому же неужели нельзя хотя бы ненадолго отбросить весь этот церемониал? Хотя бы на пару часов, пока отец спит.
Герман только развел руками и буднично ответил:
– Отец здесь теперь фактически ничего не решает. Я – новый глава рода. Ты забыл?
– Нет, господин мой, – он коротко поклонился и вышел.
Когда дверь за Алексом закрылась, и Кристина перестала слышать его удаляющиеся мягкие шаги, она сказала:
– Никак не могу этого понять.
– Чего именно?
– Природу ваших отношений. Ты то строг к нему, то делишься с ним самым дорогим. То полностью встаешь на его сторону, то заставляешь пресмыкаться перед тобой. И так без конца.
– Все дело в большом количестве моих социальных ролей, как это сейчас называют. Я и его брат, и его друг, и его господин, как бы это ни звучало. И теперь, после Восхождения, я здесь новый хозяин.
– Но не для меня, – с ноткой вызова парировала Кристина.
Герман согласно кивнул, затем взял ее руку и поцеловал кончики пальцев.
– Конечно, нет, моя радость. С тобой мы равны, а в чем-то ты даже, может быть, сильнее меня. Но это будет наш с тобой секрет, ладно?
Вместо ответа она погладила его по щеке. Этот момент тихой нежности застал вернувшийся Алекс. Его лицо светилось облегчением.
– Ее нет в спальне. Думаю, она встала пораньше и пошла прогуляться или, может быть, изучить дом.
Следом за Алексом в гостиную вошел Владислав, одетый в конные бриджи и классический редингот16.
– Доброе утро! – он подошел к Герману и пожал ему руку, счастливый и торжественный, как и вчера. – Сын! Как спалось? Тебе и вам обоим.
– Нам троим снились одни и те же сны, – ответил новый глава, прямо глядя в лицо отца.
Влад обернулся на Александра, и тот замер под его взглядом. Но голос отца не выдал осуждения, даже если в душе у старейшего оно и возникло. Владислав произнес:
– Вижу. Что ж, это твое решение, и я теперь не в праве его порицать. Скажу одно – ты отлично справился.
Алекс выдохнул, и было видно, что все присутствующие в комнате почувствовали некое облегчение. Герман спросил:
– Не видел Нику? Алекс говорит, ее нет в спальне. Если она гуляет где-то поблизости, ты должен был встретить ее, когда ездил верхом.
Мареш-старший насторожился.
– Я никого не видел. Кроме охраны, естественно.
Герман пожал плечами.
– Ладно. Должно быть, она где-то в доме.
