«Слышал, есть у вас неприступная гора, а на ней прекрасный храм, - поведал новообретенный товарищ, - и в храме том хранится ценность необычайная, святая и исцеляющая. Хромых на ноги прочно ставит, слепых зрячими делает, немощных и больных в силачей и здоровяков превращает».
«Что, и мой глаз вернет?» – недоверчиво морщась, спросил Раймунд.
«Вернет, - кивнул спасенный им пилигрим. – Тот храм был построен во славу Белиссены, [2]святой врачевательницы и повитухи самой Богоматери. Сведущие люди сказывают, что в алтаре на высоком белокаменном постаменте стоит сосуд красоты неописуемой. Если подойдет к нему страждущий, то начнет сосуд из остроконечной крышки испускать лучи, и любой, кто в них окунается, немедленно излечивается, да заодно и ото всех грехов очищается».
«Что-то не слышал я прежде о таком храме и сосуде».
«Не каждому раскрывается тайна светлого храма, только людям с просветленной душой, истинным рыцарям, не знающим сомнений и твердым в своей вере».
Как бы там ни было, а древний храм на горе Монсегюр Раймунд Тулузский отыскал и завладел его секретом. Действительно, знающие люди утверждали, что много чудес совершил Сияющий Сосуд Белиссены, но только не восстановил потерянный глаз графа. Имелся бы Крест к Сосуду в пару – Крест животворный, отпирающий крышку и повелевающий ему исцелять особо сложные случаи, тогда совсем иное дело. Но Креста не было – хранился он в те времена где-то в далеких палестинах…
*
Историю обретения Креста-ключа Патрисия узнала из семейного предания, не предназначенного для чужих ушей. Из Первого Крестового похода граф Тулузский Раймунд привез самую главную реликвию – восьмиконечный драгоценный крест и поместил его в храм на горе Монсегюр[3].
Был крестоносец в ту пору немолод, хорошо за пятьдесят, и считался самым старым и опытным рыцарем. Воевал он, как сам свято верил, за высшие ценности, и, завладев волшебным Ключом, и минуты не сомневался, что его следует отдать на благо всех людей, а не прикарманить. Для Ключа в старом святилище был построен отдельный предел, который, к великому сожалению, был уничтожен спустя двадцать лет сильным пожаром. Огонь не пощадил храм, превратив его в руины, но святыни – Сосуд Белиссены (Патрисия упрямо именовала его «черным солнцем») и Ключ к нему – удалось спасти и укрыть в подземном зале. Позже, когда вассал де Фуа Раймонд де Перей выстроил на развалинах храма первый замок Монсегюр, артефакты поместили в специальную часовню. «Солнце» (получившее стараниями трубадуров имя Святого Грааля) и пульт управления к нему почти триста лет хранились бок о бок, тщательно охраняемые от посторонних. Но Альбигойская война, развязанная Римским Папой против Хранителей, нарушила заведенный порядок...
*
Звонок из нотариальной конторы, где долгие годы ее ждало послание от матери, оказался неожиданным, зато пришелся весьма кстати. Патрисия явилась в неприметный офис, расписалась в нужных местах и получила письмо из прошлого. Вытряхнув из плотного конверта на ладонь небольшую подвеску в форме мальтийского креста, неравномерно усыпанного алмазами, она подумала о том, что совсем не знала свою мать. Она считала ее неудачницей, но Гвен оказалась гораздо крепче, чем палачи, так и не сумевшие вырвать у нее признание.
Уже дома, развернув письмо, Патрисия прочла первую строку: «
