– Это все, последняя запись, – сказал Белоконев, закрывая тетрадь.
Глубокую тишину прервал голос Кирилла:
– Вы думаете, у них получилось?
– Станция стоит на месте, – ответил Ашор. – Все вещи, документы и даже ржавый самолет уцелели. Будем считать, что профессору Соворотову удался его план.
– А люди? – тихо поинтересовался Давыдов. – Вещи уцелели, а какова судьба этих людей?
Многие взглянули на историка, ожидая подтверждения, но тот покачал головой:
– Я ничего не знаю о тех, кто жил и строил Надежду. В рассекреченных архивах об этом не упоминалось. В наших ограниченных условиях, без доступа к Интернету, проследить судьбу отдельных людей в прошлом не представляется возможным. Даже зная их имена и фамилии.
– Дневник не слишком нам помог, – заявил Доберкур. – Много эмоций и мало толку. Каков был план профессора, где именно в пещере они искали проход, есть ли доказательства тому, что этот проход и в нашем случае находится на том же самом месте, а не сместился, скажем, в толщу скалы?
Грач повернулся к Патрисии:
– А что вы скажете, мадам? Вы хотя бы в качестве предположений можете озвучить, что именно придумал профессор Соворотов?
– Мне надо увидеть его записи, если они сохранились в местной лаборатории, – сказала та, – но я понимаю ход его мысли. Довольно простое и гениальное предположение, но его следует тщательно проверить и все рассчитать заново.
– Это уже кое-что. Значит, идем в лабораторию, – постановил Громов, вставая.
В качестве начальника станции Юра распределил обязанности на остаток дня следующим образом. Патрисия, Ашор и Доберкур отправлялись в лабораторию искать документы, способные пролить свет на случившееся. Грач и Егорова шли на место исчезновения Артема, чтобы отметить границы пузыря и осмотреть изменения на радужной пленке, если таковые обнаружатся. Упоминание в дневнике о том, что сфера сжимается, никому не понравились. Белоконев, Жак и Кирилл оставались на хозяйстве. Давыдов с Ишевичем брали квадроцикл и ехали на перевал забирать рацию. Ну, а Павел Долгов на пару с Громовым поднимались к Пещере, дабы разведать обстановку.
– Если объект был секретным, там может стоять решетка, сигнализация, какие-то нелепые замки, нам потребуются инструменты, – предположил Долгов. – Сходим взглянем, что понадобится, прикинем объем работы.
– Хорошо, вроде бы все получили задания, – подытожил Громов, – я никого не забыл?
– Вику ты забыл, – тихо и с долей иронии произнесла Аня.
– Вика еще не оправилась после катастрофы, – вывернулся Юра. – Она остается на станции и помогает дежурным по мере сил.
– Я займусь стиркой, – сказала Вика. – У Кира совсем нет вещей, а в этом старье ходить не удобно. Я вполне способна работать, спина больше не болит.
– Стирка это не романтично, – усмехнулась Аня, – но практично и полезно. Молодец, подруга! Кто еще о нас позаботится?
Вика и правда не думала расстраиваться, она улыбнулась:
– Если кому-то надо что-то почистить или зашить, несите мне прямо сейчас. К вечеру обещаю привести вещи в порядок.
*
[1] Химический карандаш или точнее, копировальный, поскольку изначально он применялся именно для копирования документов, изготовлялся с добавлением красителя, который растворялся при малейшей влажности и проникал вглубь волокон бумаги. Им также писали на стекле, мокрой древесине, металле и керамике, где обычный карандаш следа не оставляет. Бумага, которую впоследствии требовалось скопировать, заполнялась карандашом, затем смачивалась водой и с помощью пресса прижималась к чистому листку бумаги. Получался зеркальный отпечаток, который мог читаться либо через зеркало, либо с оборотной стороны листа, поднесенного к яркому источнику света. С появлением шариковых ручек и копировальной бумаги, (а ныне и ксероксов) надобность в химических карандашах постепенно сошла на нет, хотя их выпускают ограниченными партиями для стоматологов и столяров.
[2] Похожая история имела место быть в 1957 году на станции Восток-1 с членами второй комплексной антарктической экспедиции, но вполне могла повторяться и в других местах в другие годы, недаром исследования Антарктиды всегда были связаны с огромным риском. Самоотверженность советских полярников поистине не знала пределов.
[3] Иркутский политехнический практический институт, бывший политехнический техникум (до 1920 года), позже реорганизован в Горный институт (в 1939), готовил специалистов технических дисциплин (геофизиков, физиков, геологов, промышленных металлургов и др) очень высокого уровня
[4] В Антарктиде наблюдается инверсия температур, когда с высотой температура воздуха не падает, а растет, то есть у земли холоднее, чем наверху – эффект выхолаживания. В оазисах температурная картина, особенно в летний период, кардинально отличается от остальных областей.
[5] Облако-наковальня состоит из ледяных частиц, распространяющихся по горизонтали, считается предвестником грозового шторма. 50% дождей, вызванных грозами, сначала существуют в форме льда и снега, даже в тропиках
