– Я уже все понял про твою истинную суть, – со злой, звенящей, как натянутая струна, горечью произнес Павел, – осталось понять, что за дьявольский артефакт толкает тебя на эти грязные сделки с совестью.
– Ты и так знаешь, что ставки очень высоки.
– Этого мало. Я требую нормального, подробного рассказа в присутствии остальных. Это касается нас всех, и если ты продолжишь изворачиваться и скрывать правду…
– То что? Продолжай уже!
Павел ничуть не смутился и не отвел горящего взгляда:
– Обещаю, что ты пожалеешь!
Патрисия устала. Устала бояться все новых и новых угроз, устала контролировать и управлять, лгать и помнить о том, как именно она солгала, чтобы ничего не перепутать в дальнейшем. Это была не ее жизнь, она никогда этого не хотела.
– Я скажу про Ключ и «солнце», все скажу, только оставь меня в покое, – произнесла она ровным голосом..
- Оставить тебя в покое?
- Да!
– Что ж, если такова твоя цена, то я покупаю, – ответил Павел и отступил в сторону, чтобы жена наконец-то могла сбежать, бросив его над давно остывшим трупом Симорского.
*
Ги Доберкур
Доберкур, стоявший некоторое время снаружи метеостанции и прекрасно слышавший финальный отрывок диалога, поскольку супруги ссорились громко, да еще большей частью по-французски, усмехнулся. Он неслышно отошел от стены, стараясь держаться подальше от тропинки, по которой бежала Патрисия. Заставить ее предъявить обществу Ключ показалось ему нелепой, но в целом полезной идеей. Он хотя бы увидит, что собой представляет этот загадочный пульт управления, а там уж дело за малым.
Проходя мимо забитых досками лабораторий, намереваясь осмотреть подъемник и лестницу к пещере, Ги замедлил шаг и вгляделся в переплетение теней. Оказалось, что за ним следили, но делали это настолько бесхитростно, что забыли про солнце, светящее в спину. Сейчас человек прижимался к стене лаборатории, и забавно топорщившаяся тень выдавала его с головой.
Резко повернувшись, Доберкур в один момент достиг здания и, завернув за угол, схватил за шкирку не успевшего удрать Кирилла.
– Маленький паршивец, – почти ласково произнес он, – шпионишь?
– Это вы шпионите, я видел, как вы подслушивали на метеостанции! А я просто гуляю.
– Больше не будешь гулять.
– Пустите! – Кирилл побледнел, но когда Доберкур притиснул его к лаборатории, надавив на шею локтем, начал краснеть и задыхаться.
– Что прикажешь с тобой делать? – задумчиво спросил француз. – Проще всего свернуть голову и сказать, что ты сам виноват – полез, куда не следует, споткнулся и очень неудачно упал.
– Вас поймают! – пропыхтел мальчик, силясь избавиться от хватки.
– Но тебе это уже не поможет.
– Что я вам сделал?
– Что ты про меня вчера Грачу наплел, ну? – Ги слегка отвел локоть. -–Отвечай, если жить хочешь! О чем вы говорили, когда Пат ушла на станцию?
– Ни о чем!
– Врать нехорошо.
– Я ничего не сказал! Он меня не слушал.
– Ты был настолько неубедителен?
– Он был настолько занят. Я вещи паковал, а потом пришел Артем, и я ему помогал. У него рука была сломана, и мы были вместе, пока он не исчез в дымке!
– А Грач где в это время был?
– С Аней в палатке. Мы с ними не виделись почти.
– И ты ни про меня, ни про Патрисию ничего им не рассказал?
– Нет!
– Ну, как хочешь, – грустно произнес Доберкур и вновь немного придушил паренька. – Шума от тебя много, а толку нет.
Кирилл захрипел и вцепился в руку.
– Что? Хочешь что-то мне сказать?
– Да…
Доберкур кивнул поощряюще и немного ослабил хватку.
– У вас все равно ничего не получится!
– Что у меня не получится?
– Ничего! Володя вам за меня так вдарит!
– Так он же не знает ничего. Ты же ему не сказал.
– Все равно вдарит!
Доберкур рассмеялся и вдруг совсем его отпустил:
– Проваливай, Кир!
Кирилл рванул было в сторону но на полдороге замер и оглянулся. То, что француз отказался его убивать, казалось странным и подозрительным. Мальчик всеми фибрами души чувствовал коварный подвох.
– Что смотришь? – спросил Доберкур. – То, что ты слышал у костра, было всего лишь проверкой. Я не кровожаден.
– Да? – не поверил мальчик. – Вы же убийца!
– Я не убийца, это ты маленький дурак. Я хотел убедиться, что ты понимаешь французский, и ты себя выдал.
– Я не понимаю ваш язык! Все было случайно.
– Ты понимаешь, но не знаю, насколько хорошо, и что в итоге ты услышал, а что придумал. Обидно потом опровергать сплетни и глупые выдумки в свой адрес. Наверно, про ловушки в пещере и кровавые ритуалы ты уже насочинял?
– Я не склонен сочинять, – с апломбом заявил Кирилл, – вы сами про ловушки в пещере проболтались! Не притворяйтесь добряком, вы моих друзей в расход собираетесь пустить и на меня напали без всякого повода.
– Повод был: мне не нравится, когда за мной шпионят. Будет тебе урок.
Кирилл потер саднящую шею, принял гордый и независимый вид:
– Я вас не боюсь!
– Боятся надо не меня, а ложных друзей, которые за твоей спиной прячутся. Впрочем, не удивительно. Грань между друзьями и врагами часто настолько тонкая, что любой ошибется.
