– Мы не в суде, какие еще доказательства? – не сдержавшись, рявкнул Грач. – Ты его, сволочь, подставил!
Ашор, грузно опершись на стол, добавил:
– Сергей собирался открыть проход, не зная, как это делается, и не сумев отличить подлинник от фальшивки. Вручив ему кулон, Ги его убил.
– Сережа исчез, как Артем?! – вскрикнул Кирилл, усаживаясь в постели.
– Ты послал его на верную смерть, – Ишевич с ненавистью смотрел на Доберкура.
Тот попятился:
– При чем тут я? Что вы так на меня смотрите? С Сергеем ходил Ашор, может, это он украл кулон, а теперь на меня вину валит!
– Мы знаем, что это ты, – сказал Дима. – Отпираться бесполезно.
– И в чем же моя вина? Если кого и следует винить, то это Пат. Она нас обманула, показав фальшивый Ключ!
– А нечего было брать чужое, – Юра, оправившись от первого шока, шагнул к Доберкуру. – Следовало раньше тебя изолировать.
Француз еще немного отступил:
– Я повторяю, где доказательства?
– Вот когда сдадим тебя полиции, им про доказательства и расскажем.
– Для этого сначала надо выбраться.
– Выберемся, даже не сомневайся. И ты нам больше не помешаешь! Ребята, – Громов оглянулся, – давайте-ка отведем господина переводчика в отдельное помещение. От греха подальше.
Грач и Дима, переглянувшись, стали обходить Доберкура с флангов.
– Всем стоять! – в руках Ги неожиданно блеснул вороненой сталью пистолет.
Анна ахнула, мужчины рванулись вперед, но Ги схватил Вику, к которой незаметно приблизился, и приставил ей пистолет к виску.
– Назад! Отошли от меня на пять шагов и встали плотней! Или я простелю ей голову!
Вика сдавленно пискнула. Грач, Ишевич и Громов застыли, словно налетев на стену.
– Пять шагов, оглохли? И чтобы я видел ваши руки!
– Тебе все равно бежать некуда, – произнес Грач, выполняя требование. Мысленно он клял себя последними словами: ведь Аня предупреждала его, что секретарь может быть вооружен. – Опусти пушку и не делай глупостей!
– Это вы не делайте глупостей, – Доберкур стиснул Завадскую посильней, вдавливая дуло в ее висок. – Не дергайся, крошка! Если они выполнят мои условия, я тебя отпущу.
– Чего ты хочешь? – спросил Громов. Он старался казаться хладнокровным, но внутри обмирал от страха за Викторию. – Миллион долларов и вертолет?
– Вертолет я и без вас найду. Мне нужен Ключ! Настоящий. Ты, – он мельком взглянул на Патрисию, – доставай свою шкатулку и высыпай содержимое на стол!
Пат не дрогнула:
– Мой Ключ ты украл из бани! Больше у меня ничего нет.
– Не лги мне!
– Ты не убьешь Вику, – сказала Пат. – Как только ты попробуешь причинить ей вред, останешься без живого щита и тебя скрутят! Ты один против всех. Двое из нас военные. Сдавайся, идиот!
– Здесь мишеней достаточно. Мне ваш больной щенок, к примеру, давно поперек горла. Начну с него.
Дима не выдержал и кинулся вперед.
Доберкур резко отвел пистолет и выстрелил в него, не целясь.
- Ну, или с него!
Кирилл закричал. Ишевич упал на пол, обливаясь кровью. Аня кинулась к нему и едва не словила следующую пулю – та высекла щепки прямо у нее из-под ног.
Грач тоже качнулся вперед, но ствол уже смотрел прямо ему в переносицу – Доберкур обладал просто нечеловеческой реакцией.
– Я просил не двигаться!
– Я тебя убью! – прошипел Грач, сжимая кулаки.
– Дернешься еще раз и погибнешь, как напарник, - продолжая целиться попеременно то в Грача, то в Громова, то в Ашора, Доберкур стиснул горло Завадской чуть сильней, добиваясь, чтобы левушка захрипела.
– Вова, стой! – воскликнул Громов. – Он не шутит!
– Я тоже, – процедил Грач.
- У него Вика!
Ашор выпрямился у стола:
– Разреши мне перевязать раненого!
– Обойдется!
Доберкур отступил к стене, прижимаясь к ней спиной и прикрываясь спереди телом заложницы. Он цепко держал всех присутствующих в поле зрения.
- Я очень метко стреляю, - предупредил он, - но все еще предлагаю решить дело миром.
- Миром? – крикнул Громов. – Да ты же в него попал!
- Он нарушил приказ стоять смирно.
Грач скосил глаза на умирающего Ишевича. Его разум медленно и неукротимо затапливало настоящее бешенство, но он не шевелился, понимая, что остался единственным, способным дать отпор. Он не имел права напороться на пулю так же глупо, как Дима.
«Сейчас Доберкуру стрелять не выгодно, он желает воздействовать на Патрисию и остальных шантажом, – лахорадочно размышлял Володя. – Поднимется стрельба – до Ключа станет не добраться. Диму подвела выдержка, но Ги лишь болтал языком. Надо и дальше заставить его болтать. Пусть ослабит внимание, пусть сдвинется с места. Мы стоим слишком кучно, он без труда держит нас на мушке. Эх, если бы Дима не сглупил, то можно было достать его сразу с двух сторон!..»
– Возвращаюсь к предыдущей теме, – Доберкур встряхнул Вику, заставляя стоять прямо. Девушка зажмурилась, когда еще теплый ствол вновь уперся ей в голову. – Пат, вываливай содержимое шкатулки! Живо!
– Пошел ты! – произнесла Патрисия, добавив пару непечатных выражений по-французски.
– Своим упрямством ты подписываешь новый смертный приговор! Я никогда не промахиваюсь, и патронов у меня достаточно.
Вика всхлипнула.
– Пат, сделай, как он говорит! – попросил Грач, не оборачиваясь.
