– Правильно, – обрадовался Доберкур. – Володя знает, что будет следующим. А кому охота умирать?
– Я все равно не буду! – Патрисия выпрямила спину.
– Пат, выполни требование, черт его побери! – громко пошептал бледный как полотно Павел.
За его спиной, скорчившись на кровати, судорожно давился слезами Кирилл…
46. Скорбный вечер
Владимир Грач
Володя краем глаза наблюдал, как Патрисия взяла рюкзак, достала шкатулку и отперла ее маленьким ключиком, висевшим у нее на цепочке. Она не торопилась – видимо, пыталась заставить Доберкура нервничать. Это было непросто, француз оставался внешне спокоен и по-прежнему вне досягаемости. Он успевал внимательно следить и за ее действиями, и за противниками. Едва Грач шевельнулся, он сильнее сдавил шею Виктории.
– Не трогай ее! – крикнул Громов.
– Все зависит от вас, – напомнил Доберкур. – Проси своего друга стоять смирно. А еще лучше, свяжи его и остальных. Так я на вас отвлекаться не буду.
Грач скрипнул зубами. Позицию француз занял грамотную: спиной к простенку между окном и дверью, справа его прикрывал стол, слева располагался удобный выход на улицу – мгновенно не достать. Вику Доберкур держал так, что она полностью заслоняла его собой, а если Громова заставят их связать, то вообще пиши пропало.
– У меня ничего нет – ни веревки, ни ремня, – Юра пребывал в надежде, что Грач что-нибудь сообразит.
– Жаль, связанные, вы бы точно остались в живых. А так, при малейшем движении придется стрелять на поражение.
– Могу выйти и поискать.
– Замолчи, шутник! Пат, поторопись, я теряю терпение!
Володя скосил глаза. На комоде лежал нож – кухонный, несбалансированный, но до него не дотянуться из-за ширмы. Ашору ближе, но черт его знает, этого Ашора! В деле Грач его не видел и рассчитывать на него не мог. Еще на столе лампа, кастрюля, тряпка – все далеко, неудобно, требует секунды полторы-две, которых нет.
Сильно мешал тихий скулеж Кирилла, от которого глаза застилала кровавая пелена и хотелось немедленно порвать урода на части. Грач сдерживался из последних сил, выжидая момент. Он не имел права на ошибку. Дима мертв, от Паши и Юры толку ноль – лишь бы не мешали, а Белоконев и Дюмон торчали в дальнем углу комнаты. Еще оставалась Аня… она застыла прямо посреди комнаты, открытая всем пулям, и если этот гад снова начнет стрелять, то вполне способен выбрать ее. Эх, и где же ее пистолет, когда он так нужен?!
Патрисия раскрыла шкатулку и с грохотом высыпала содержимое на стол.
– Подай мне Ключ! – потребовал Доберкур, продолжая выцеливать замерших мужчин.
– А его нет! – Пат разметала рукой драгоценности по столу и с насмешкой взглянула на соотечественника. – Ты проиграл, когда взял мой кулон и отдал его несведущему человеку.
Доберкур, не удостаивая Пат взглядом, не выпускал из поля зрения Грача. Уловив само его намерение прыгнуть вперед при малейшей возможности, он осуждающе цокнул языком.
– Плечи затекли, – пояснил Володя очень тихо. – Уже шатает от напряжения.
– Какие мы нежные. А как насчет ее здоровья? – Доберкур встряхнула Завадскую. – Или здоровья остальных? С простреленным легким долго не живут.
– Ты же хочешь решить дело миром, – напомнил Грач.
– Убеди Пат отдать мне Ключ, и я уйду!
– Я дочь Гвен Ласаль, и ты ничего от меня не добьешься, – сказала Патрисия. – Стреляй, если хочешь и в кого хочешь, я тебе ничего нового не скажу!
В ту секунду, когда Ги все же отвлекся на гордо выпрямившуюся Патрисию, Грач и Ашор успели пересечься взглядами. Ашор слегка склонил голову к плечу и выгнул бровь. Володя согласно прикрыл глаза. У него появилась надежда.
– Ги, смотри сюда! – Патрисия как бы невзначай зачерпнула ладонью разбросанные по столу украшения и шумно высыпала их обратно, невольно притягивая взгляд Доберкура. – Это даже не патовая ситуация, тебе шах и мат!
Володя уже не мог просто стоять и слушать, его тело ныло и рвалось в драку. И едва внимание противника переключилось – Пат молодец, сработала как по нотам! – он по сигналу Ашора метнулся вперед.
Все случилось за пять ударов сердца. Раз – и Ашор, схватив стоявшую перед ним кастрюлю с горячей водой, выплеснул ее в лицо Добрекуру. Два – пока вода летела широкой волной, Ги среагировал на движение, разворачиваясь и выбрасывая руку с оружием. Три – раздался выстрел, но пуля ушла в сторону, потому что француз в последний миг слегка дернулся, инстинктивно уворачиваясь от кипятка. Четыре – Грач в прыжке достал его незащищенный висок носком армейского ботинка. Пять – Вика взвизгнула (на нее тоже попали горячие капли) и засадила локтем в живот Доберкуру, а тот успел спустить курок во второй раз.
