– Исключено. Не ты ли сама только что утверждала, что Ги никого не пощадит? А теперь что – опять манипулировать нами пытаешься? Я-то с тобой серьезный разговор завел, думал, ты вменяемая и все осознала.
– Я осознала!
– Ни хрена ты не осознала! Не знаю, что ты задумала, только я не твой муж, я на сладкие речи не ведусь. Завтра в пещере ты от меня ни на шаг не отойдешь, понятно? И Ключ свой отдашь мне на сохранение. А станешь воду мутить, отправишься под замок вместо Доберкура.
Патрисия явно расстроилась, но старалась держаться вежливо:
– Володя, не будь таким самоуверенным! Выслушай меня!
– Я все услышал, Пат, и все сказал. Одну в Хранилище, да еще с Доберкуром и Ключом я тебя не пущу! Взрывоопасная смесь получится. И знаешь что? Я передумал на счет Паши. Хватит с него твоей лжи! Оставь его в покое!
*
В это время между Громовым и Ашором, возвращавшимися в кают-компанию вместе, состоялся следующий диалог.
– Как скоро оправятся раненые? – спросил Юра.
– По-хорошему, нужно несколько дней.
– Меня волнуют Кир, Жак и Вовка. На что мы можем рассчитывать?
– Мальчик держится молодцом, я добавляю ему в чай несколько капель травяной настойки, это не замедляет реакции, но немного успокаивает. По сравнению со своими ровесниками, Кирилл оказался устойчивее к стрессам, но, конечно, его силы не бесконечны. Что касается Жака, у него не самое опасное ранение, и к тому времени, как идти пещеру, активно передвигаться он сможет, если опять во что-нибудь не влипнет, конечно. А вот Владимир и меня волнует, если честно. Предсказать, что с ним станет, я не в состоянии.
– Что у него за аллергия нелепая?
– Аллергия лишь следствие, а причина всех бед это излучение артефакта. Мы все слабеем, Юра. Я тоже стал наблюдать у себя неприятные симптомы. А Володя резко сдает по всем фронтам и просто однажды не встанет.
– Да ладно! Не пугай! Вовка, этот крепыш и спортсмен, вдруг оказался в группе риска и не сможет утром встать с постели?
– Если у него были серьезные ранения или операции, снижение иммунитета вполне вероятно. Отсюда и аллергия, и мышечная слабость, и температура. Он может какое-то время продержаться на слове «надо» и положительных эмоциях, но его мучает чувство вины, и это скверно. Психическое состояние у него нестабильное, а стресс усугубляет посттравматический синдром.
– Так рассуждать, здоровых людей нет в принципе.
– Так оно и есть.
– Слушай, тогда хочу еще с тобой посоветоваться, – сказал Юра. – Дело в том, что лифт, ведущий в пещеру от подножья горы, был запитан от собственного дизельного генератора. На верхней площадке есть небольшой ангар, мы срезали с него замок – ну так, из любопытства – и обнаружили этот генератор в приличном состоянии.
– В насколько приличном?
- Выглядит почти как новенький. Может, переберем его с тобой и реанимируем? Я все думаю, что если наше здоровье не улучшится, как мы будем народ в пещеру поднимать?
– Надо смотреть. Есть лестница – у нее два нижних пролета расшатались, но остальные держатся.
- А вещи? А продукты? Мы, конечно, надеемся на спасателей, но предусмотреть придётся все.
- Конечно, лифт облегчит задачу, - согласился Ашор и задумался. – Смотри, Юр, сейчас мы с тобой поедем осматривать вешки и чертить новую карту для Патрисии, потом предстоит возня с Ключом – все это дела первостепенной важности. Давай, завтра с утра что ли. И народ в пещере заодно подстрахуем.
– Отлично, – Юра вздохнул и взглянул на неровную кромку гор. – Даст бог, все сложится, хотя в нашем положении даже мечтать страшно.
49. «Красное на белом, красное на черном …»
Анна Егорова
Аня смотрела из окна, как прощаются Вика и Юра, и училась у Завадской «грамотному поведению верной подруги».
Аня совершенно точно знала, что Вика боится отпускать Громова на патрулирование с Ашором, потому что волнуется за его безопасность – но она никак не давала это понять. Сдержанная и одновременно ласковая, улыбчивая, но с потаенной тревогой в глазах, показывающей Громову, что он не безразличен, – для Егоровой это было высшим пилотажем. Она-то сама, едва добившись взаимности, сразу превратилась в страшную собственницу. Сегодня на пожаре Аня умудрилась продемонстрировать всем и каждому, что на самом деле испытывает к Володе. Теперь и речи не было о том, чтобы делать вид, будто между ними ничего нет. Когда она рвалась за Грачом в охваченное огнем здание, это было серьезным проколом. Володя, конечно, промолчал, но Ане было неудобно и немного стыдно. Да и свободолюбивая натура Грача наверняка отвергнет удушающую заботу, а ей не хотелось его пугать. Особенно теперь, когда между ними все стало налаживаться…
На то, что время притворства и впрямь безвозвратно ушло, Ане указала и Патрисия, вежливо пригласив на улицу прогуляться.
– Зачем? – спросила Аня, не выказывая особой охоты.
– Надо поговорить. Мне нужна твоя помощь.
– Ты адресом не ошиблась?
– Это касается Володи.
Аня смерила француженку взглядом и молча пошла к выходу.
