- Нет-нет-нет, вы идите, куда собрались! – Патрисия замахала руками. – Мужчинам надо заниматься мужскими делами, а женщинам женскими. Мы с Дельфиной отлично повеселимся без вас, нам есть, что обсудить. А ты, мой дорогой, покори эту гору ради меня. И за меня тоже.
- Не такая это и гора, - буркнул Павел. Он обнял Патрисию на прощание, и с неподдельной тоской смотрел, как его любимая жена присоединяется к компании остальных туристов, и старпом ведет их к побережью.
- Да ладно, Пат права, ей не откажешь в здравомыслии, - сказал Дмитрий, хлопая приятеля по плечу. - Цени, что она не стремится постоянно удерживать тебя возле своей юбки.
- До сих пор не верю, что мне так повезло, - произнес Долгов.
Володя, Дима и Паша повернулись лицом к вершине и начали восхождение по ровному пологому склону. Слабо набитая тропа, часто теряющаяся на осыпях, змейкой вела все выше и выше. Стена кальдеры[1] и впрямь не была похожа на настоящую гору из тех, которые штурмуют альпинисты. Максимальная высота едва ли превышала 500 метров. Со стороны внутренней бухты склон поднимался ровно, и если бы не разбросанные хаотично камни да ветер, дувший прямо в лицо, прогулка и вовсе показалась бы пустячной.
- Так, кажется, вот отсюда открывается удачный вид, - произнес Дмитрий, указывая на видневшуюся небольшую площадку.
- Может, еще повыше поднимемся? – предложил Павел.
- Сначала давай тут, а после решим.
Они взяли немного левее и скоро остановились на небольшом выступе под прикрытием отвесной, потрескавшейся от непогоды стены. Им открылся потрясающий вид на океан и узкую полоску берега, запорошенного, в отличие от внутреннего пляжа, тонким слоем снега. Там, в снегу бродили пингвины, и лежали у самой кромки воды морские котики. Причудливой формы скалы пестрели красными, серыми, желтыми оттенками – но, оказывается, это была не растительность, а все те же камни, так выходили на поверхность разные породы.
Павел и Дмитрий расчехлили камеры. В бухте их ледокол смотрелся игрушечным корабликом, вырезанным из щепки. Он так и просился на открытку. Часть склонов кальдеры окутывалась призрачным туманом – это пар поднимался из горячих источников. На спокойной воде играли мягкие переливы синего и серого. Черные базальты, белый снег на вершинах и красноватые выходы железистых пород добавляли картине красок.
Володя встал у них за спиной, чтобы не лезть в кадр, и пока друзья увлеченно снимали, отдыхал, наслаждаясь пейзажем и наконец-то стихшим ветром. Сквозь прореху в облачном слое солнце сделало попытку прорваться к земле. Полноценного освещения не получилось, но у скал появился намек на тени. Над отвесной стеной, к которой прижимался Грач, чуть правее обнаружился естественный козырек, от которого на плато легло скошенное сероватое пятно.
Нафотографировавшись вдосталь, друзья присели на подходящий валун недалеко от края обрыва, скинули капюшоны и вытянули ноги в одинаковых ботинках на шипастой подошве. Они негромко переговаривались, обсуждая последние события: свадьбу и антарктический круиз. Грач из услышанного сделал вывод, что Долгов и с Дмитрием не поделился истинной целью путешествия. Ему стало немного легче.
Таким образом, подумал он, о том, что именно хотят раздобыть супруги с помощью французского исследователя-авантюриста Дюмона, знали наверняка только пятеро, включая теперь и его. Для остальных поездка в долину Драконьего Зуба выглядела как авантюра, подобная поискам сокровищ. И если бы сам француз в пылу лекции Белоконева, не проговорился...
Володя подумал, неожиданно для самого себя выйдя на новый круг размышлений о превратностях судьбы, что жизнь его сделала несколько головокружительных виражей, приведя на этот «обманный остров». Казалось бы, совсем недавно он, охваченный духом патриотизма и самопожертвования, отдавал долг Родине в горячих точках. Боец отряда особого назначения, потом военный полицейский и юрист-заочник. Судьба была прямой, как стрела. Но все перечеркнуло ранение. И ладно бы просто заштопали дырку – нет, его приговорили к гражданской скучной жизни. Напрасно он доказывал врачебной комиссии, что полностью исцелился, и демонстрировал результаты сданных нормативов. Вердикт был однозначным. От предложения потрудиться на преподавательском поприще Грач отказался. Он попытался найти себя в обычной полиции, но не вписался в коллектив. Еще три года потратил на то, чтобы окончательно восстановиться по методике индийских йогов, истязал себя тренировками в надежде вновь вернуться в строй. В конце-концов, Мересьев вернулся в авиацию без обоих ног и летал! А у него-то всего-навсего удалили селезенку. Без нее прекрасно можно обойтись…
Странный звук ворвался в его сознание и отвлек от воспоминаний. Володя выпрямился, напряженно вслушиваясь и стараясь засечь источник, но звук не повторился – остался странным эхом в ушах, тревожащим и неопределенным.
«Возможно, это птица», - решил он, успокаиваясь. И приказал себе не ждать подвоха. Здесь, на высоте кроме них никого не было. И уж тем более не было Глыбы Стальнова и его киллеров.
