Когда Патрисия, впечатленная его искусством, прислала ему приглашение поработать на свадьбе, Альберт-Ашор как раз находился на распутье. Он размышлял, стоит ли ему продолжить цирковую карьеру или пора заняться чем-то еще. У него была беспокойная натура бродяги, и он физически не переваривал работу, превратившуюся в рутину. Но приглашение Патрисии вдруг обернулось слепым случаем во всей своей красе – и кто такой Ашор, чтобы спорить с ним и с Высшим Судьей, контролирующим его поступки?
Ашор приехал на собеседование в головной московский офис компании «Долгов интерпрайзис» и без труда произвел впечатление на жениха. Впрочем, в успехе он и не сомневался. Получив добро, он стал готовиться к поездке в Антарктиду.
В условия его контракта входило четыре выступления: два на корабле по дороге на Антарктический полуостров, одно в гостинице на новогоднем празднике и одно на обратном пути. Все номера должны были быть эксклюзивными и длиться не меньше часа.
Вчера была первая «проба пера». Ашор не напрягался, прощупывая публику, чтобы узнать ее слабые стороны. Он демонстрировал древние, как мир, трюки французского фокусника 19 века, попутно рассказывая его биографию и давая объяснения самых простеньких трюков, а сам четко подмечал реакцию каждого присутствующего. Сегодня пришел черед второго выступления – более сложного и отчасти более рискованного. В ожидании ужина и назначенного после него «магического сеанса» Ашор сидел в баре, попивая апельсиновый сок из высокого стакана и лениво перелистывая забытый кем-то охотничий журнал.
Экскурсанты, отправившиеся на остров Обмана, еще не вернулись, поэтому на верхней палубе было спокойно и немноголюдно.
Красавица актриса и консультант по науке тихо шептались за самым удобным столиком возле гигантского окна с видом на изломанные кальдеры. Ашору было несколько обидно, что самая симпатичная девушка на корабле так быстро и явно уплывала из его рук, но ничего не поделаешь. Бодаться из-за нее с гляциологом он не собирался – и без того забот хватало. К тому же влюбленная парочка смотрелась очень мило. Правда, они скоро ушли, лишив его приятного зрелища расцветающей на глазах Виктории Завадской. Актриса и раньше притягивала взоры, а теперь, в обществе нового поклонника, похорошела еще больше.
«Пускай их», - подумал Ашор, в глубине души принимая, что Громов в целом неплохой парень. Он даже улыбнулся своему великодушию.
Перелистнув журнал, Ашор окинул помещение преувеличенно скучающим взглядом.
Бармен, устав протирать стойку, подбивал клинья к молоденькой официантке, которая воспринимала флирт благосклонно, кокетничала и временами прыскала в кулачок, реагируя на шутки кавалера. Но это было совсем не интересно, потому что не таило ни искренности, ни далеко идущих перспектив. Поэтому Ашор наконец-то переключился на последнюю парочку посетителей, секретничающих за угловым столиком в противоположном углу. По его прикидкам, им как раз пора было миновать предисловия и подобраться к самой сути.
В самом темном углу бара сидели французы: Жак Дюмон и его то ли секретарь, то ли компаньон по имени Ги – роль последнего еще предстояло понять. Перед ними стояли пивные кружки – практически полные – и лежали на тарелочке нарезки солёного сыра, копченостей и сушеной рыбы. Они вполголоса переговаривались на французском, и Ашор, вздохнув, напряг слух. И когда его ухо совершенно отчетливо уловило обрывок фразы, в запале произнесенной чуть громче остальных, он поздравил себя с тем, как вовремя ему пришла в голову идея посетить бар.
-… это будет самым совершенным оружием! Его захотят иметь абсолютно все. Нам останется лишь выбирать, кто подороже заплатит.
Эти слова принадлежали Дюмону. Ашор скосил глаза в его сторону, примечая физиономию, светящуюся довольством. По-французски иллюзионист прекрасно разумел, как, впрочем, по-итальянски, по-английски, по-немецки, включая их средневековые варианты, и даже классическая латынь не являлась для него тайной – без этого умения трудно разбирать рукописные записки гениев прошлого, доверявших кое-какие секреты бумаге. Да и умение читать по губам тоже было не лишним при его образе жизни. Однако выпячивать свои знания Ашор не любил, справедливо считая, что куда ценнее умение слушать, чем говорить.
Выпив остатки сока, Ашор громко по-английски попросил бармена повторить заказ и первернул очередную страницу журнала. Сам же продолжал прислушиваться.
Жак Дюмон на секунду прервался, услышав просьбу Ашора – видимо вспомнил, что они тут с помощником не одни, но потом вернулся к прерванной теме. Он был почему-то уверен, что никто их не понимает, будто его родной язык являлся бог весть какой абракадаброй.
Второй француз, Ги Доберкур, тоже скользнул взглядом по Ашору. Но Визард прятаться не собирался. Наоборот, намеренно шумно подвинул стул, якобы мешавший ему привольно вытянуть ноги, и поблагодарил официантку, принесшую заказ, присовокупив изысканный комплимент. Доберкур отвернулся.
- Так вот, я уверен...
- Говорите тише, - попросил Ги своего собеседника.
