– Вы и впрямь опасный человек. Совсем без тормозов или желаете таким казаться. Связываться с вами желанием не горю, потому и пошел на крайние меры. Я наблюдал за вами, и у меня сложилось убеждение, что вы меня в чем-то подозреваете. Так вот, это не я, о чем бы там речь не шла. Я пока ничего предосудительного не совершал.
- А кто тогда?
- Понятия не имею, - для наглядности Ашор еще и плечами пожал, но даже Юре стало очевидно, что он притворяется. – Я всего лишь цирковой волшебник. Присматриваюсь к зрителям, чтобы определить тайные пружины, в надежде поразить их моей проницательностью. Да, я очень наблюдательный и могу о многом догадаться по ничего не значащим на первый взгляд деталям, но вы же не надеялись, что я и впрямь читаю мысли?
- То есть, вы тупо догадались по выражению моего лица, что я вас подозреваю в некой афере? – сощурился Владимир.
- Не тупо, а весьма профессионально. В столовой вы сидите хоть и далеко, но напротив меня. А мое зрение стопроцентное.
- Но раз так, - вмешался в разговор Громов, - у вас могут быть предположения, кто ещё следит за нами или проявляет повышенный подозрительный интерес?
Ашор с легкой улыбкой взглянул на гляциолога:
- Не думаю, что мои выводы вам понравятся.
- И все-таки? – живо спросил Грач.
- Ищите недоброжелателей в вашем ближайшем окружении, - ответил фокусник. – Те, с кем вы взошли на борт, с кем вы работаете и кого охраняете. Именно они таят множество сюрпризов.
- Французы?
Ашор дернул плечом, и Грач недовольно усмехнулся:
- Вы нарочно сейчас говорите то, что я готов услышать?
- Есть люди, которым очень не нравится ваше тесное общение с русским историком. У меня впечатление, что вчера вы перешли кое-кому дорогу.
- Кому? Хватит говорить загадками!
- Не люблю лишнего беспокойства, - сказал Ашор. – Мое дело маленькое. Я добился эффекта, поразил почтенную публику. А вот в мутные дела предпочитаю глубоко не лезть, пока мне такой вот псих, как вы, голову не снес.
- Если вам и правда что-то известно, помогите нам! – попросил Громов.
- Вы очень хорошо знаете этого человека. Вы оба. И это все, что я могу вам сказать.
- Это Патрисия Ласаль? – Грач не постеснялся назвать имя главной подозреваемой.
- Она, конечно, тоже весьма решительная и опасная дама, способная причинить немало хлопот, но к историку отношения не имеет.
- Тогда, Виктория Завадская?
- Да бог с вами! – Ашор совершенно искренне уставился на телохранителя. – Эта девушка настоящий ангел во плоти. Оставьте ее в покое, пожалуйста.
- Анна Егорова? Жак Дюмон?
Ашор улыбнулся:
- Я и так сделал половину работы за вас, сударь. Ищите, Шерлок, но без меня.
Володя рванулся к фокуснику, но Юра остановил его, цепко ухватив за плечо:
- Не надо, Вова! Лучше пойдем отсюда. Он больше ничего не скажет.
- Скажет, еще как скажет!
- Не скажу, - подтвердил Ашор слова Громова и повернулся к чемоданчику, куда убирал неиспользованные апельсины.
Грач рыкнул, но в драку, как опасался Юрий, не полез.
- Ладно, последний ответ и я честно уйду. Что вы предсказали Патрисии? Я видел ее бледную физиономию.
- Спросите у нее.
- Нет, я спрашиваю у вас! Мне нужно знать, в какие игры вы решили поиграть с моей подопечной.
Ашор повертел в руке последний апельсин, подкинул его на ладони и произнес:
- Ничего особенного я ей не предсказывал. Патрисии досталось записка с цитатой из Библии: «Так как они сеяли ветер, то и пожнут бурю»». Остальное доделало ее воображение.
*
После общения с Визардом, остыв и переварив не слишком полезные сведения, хотя и добытые с таким скандалом, Володя к боссу на ковер не пошел. Вместо того, чтобы постучаться в каюту Долговых, он сбежал по лестнице на два этажа ниже и очень удачно натолкнулся на антрепренера Бекасову, беседующую с Евгением Урусовым в небольшом холле. Это было даже лучше, чем разговаривать с самой Викой на глазах у Громова, который тотчас встанет за нее горой.
- Простите, мадам, но я отвлеку вас всего на минуточку, - очень вежливо Грач обратился к Елизавете Даниловне.
Он планировал расспросить режиссера о Завадской и обстоятельствах, при которых она попала на борт. Заверения Громова и Ашора («Вот ведь спелись неожиданно!») его ничуть не убедили.
- Надеюсь, это не связано с запиской в апельсине? – уточнил Урусов. – А то мне, после вашей эскапады боязно оставлять Лизу с вами наедине.
- Вы же не думаете всерьез, что я способен причинить ей вред? – изумился Володя, хотя в глубине души принимал справедливость упрека.
- Иди, Женя, все будет хорошо, - Бекасова величественно взмахнула рукой. – Я молодому человеку доверяю. Он хоть и взрывоопасный, но справедливый. И он мне нравится. Что вы хотели у меня узнать, Володя?
Со своими вопросами Грач старался заходит издалека, но Бекасова быстро сообразила, в какую сторону он способен вывернуть.
