Вика, продолжая петь, улыбалась ему глазами. Они оба чувствовали, что мнение остальных сейчас не имеет значения. Потому что существовали они исключительно друг для друга.
*
Владимир Грач
Долгов не стал беседовать с Володей при жене, а вышел в коридор.
- Ты подозреваешь фокусника?– без предисловий спросил он. – Это он?
- Нет, - ответил Грач.
Ему хотелось сказать, что больше всех вызывает подозрение его жена и ее люди, но Володя не стал. Хотя по датам, которые он выверял все утро, сходилось. Пат была в России, когда Белоконев получил последнее письмо с требованием поехать в Антарктиду. И послание для Павла она тоже могла подбросить: заплатить какому-нибудь пацану, чтобы тот сделал грязную работу за нее. Что касается предыдущих лет, то у Патрисии было некоторое влияние на русское историческое сообщество, трое любителей военной старины получили от ее фонда гранты в свое время. Эти люди вполне могли выйти на Белоконева и снабдить нужным пропуском и материалами. Гена опубликовал статью о полярниках в «Историческом вестнике» и тем самым засветился. Белоконев, с его беспомощным характером и потрясающей наивностью, лучшая кандидатура для прикрытия. Конечно, все это слишком сложно, но отнюдь не невозможно.
Однако Павел ему не поверит – прочных доказательств у Грача все еще не было.
- Между прочим, фокусник угрожал мой жене.
- Каким образом - глупой запиской с предсказанием?
- Этот человек манипулятор.
- Что с того? Только дурак подставляется под удар записками с угрозами. Однако фокусник не дурак. Кстати, ты читал ее предсказание?
- Нет.
- Тогда с чего взял, что он угрожал - жене поверил на слово?
- А чего ты сам на него наехал?
- Перенервничал немного. Ашор, кажется, предпочитает держаться нейтральных вод.
- «Кажется»! – передразнил Долгов. – Ты догадался, кто скрывается под маской анонима?
- Кто-то из твоего близкого окружения. Круг постепенно сужается. И скоро я узнаю наверняка.
- А отпечатки пальцев собрал?
- Собрал, но толку с них не будет. Все смазано, неполно и вообще я не криминалист.
- Ты слишком медленно все делаешь. Осталось плыть чуть более суток.
- Тебе надо было раньше мне все рассказать. На корабле я ограничен в средствах и методах.
- Иными словами, я во всем и виноват!
- Да, Паша, виноват, - Грач смело встретился с сердитым взглядом. – И вот еще что: французы отожмут у тебя чудесный «бублик» – это как два пальца об асфальт. Пригляделся бы ты к тем, кого на груди пригрел.
- На Жака грешишь?
- Да хотя бы и на Жака. Или на его секретаря – тот еще перец. И русский знает.
- Конечно, знает, он же переводчик. Только зачем ему такая канитель?
- Это мне тоже интересно. И знаешь, уж коли зашел такой откровенный разговор, Патрисия тоже не так чиста, как тебе хотелось бы. На острове она сказала, что пойдет купаться, а сама не пошла.
Павел нахмурился:
- Откуда тебе это известно?
- Да это всем известно, кроме тебя. Не было ее на берегу возле купален. А вот где она шлялась, пока нам на голову обломки летели, это занятный вопрос!
- Бред! Ты же не хочешь обвинить ее в покушении?
- Я буду следить за ней, - сказал Грач. – И ставлю тебя в известность. Я ей не доверяю. Ты сделал ошибку, Паша. Даже несколько ошибок. Но еще есть время хоть что-то исправить и не наделать новых. Откажись от поездки в оазис, пожалуйста!
- Я не могу, - Долгов отвернулся. – И прибор этот, ципинь сюань, я не отдам – ни Патрисии, если вдруг она захочет его отнять, ни кому-то другому.
- Из-за денег?
- Из принципа, Вова. И из чувства самосохранения. Мы либо с тобой пойдем до конца и победим, либо наши трупы закопают прямо в там, в холодных снегах Антарктиды.
Володя помолчал, а потом задал вопрос, который, наверное, надо было задать уже давно:
- С кем ты договорился о продаже «бублика»?
- Не я сам лично, а начбез Борзин. У него были какие-то контакты в высших эшелонах. Дима Ишевич – его протеже, и я полагаю, что твой напарник приглядывает не только за мной, но и за тем, чтобы «бублик», как ты его называешь, благополучно прибыл в Москву.
- Это мне понятно, Паш. Ишевич был в группе, которая занималась поисками пропавших бумаг по контракту с Гособоронтехом, так что я не удивлен. Думаешь, Борзов дал ему какие-то специальный инструкции, отличные от моих?
- Всякое может быть. Ладно, иди отдыхай. Больше мне ваши услуги сегодня не понадобятся. Мы с Пат из каюты выходить не планируем.
- Постой, папку мне верни, пожалуйста!
- С файлами по истории? Сейчас вынесу. В ней нет ничего особенного, кстати. Так, общие места. Анонима по ним не вычислишь.
- Я сам разберусь.
Когда Долгов отдал ему знакомую папочку, Грач пошел прочь, на ходу шурша прозрачными файлами. Перед лестницей он встал как вкопанный: нескольких документов, как ему показалось, не хватало: в папке зияли не объяснимые ничем другим прогалы.
Володя оглянулся назад, но беспокоить Павла не стал. Скорей всего, не он, а его жена припрятала листы.
«Получается, однако, Патрисия с Белоконевым и правда не связана. Если она сперла бумаги, то раньше не знала, чем точно занимается историк, - подумал он. – Копать следует в ином направлении»
