- Может быть, это что-то объясняет. А, может быть, ничего не объясняет, - пробормотал Иван и, продолжая идти, начал рассуждать, - учитывая, что твой отец родился и вырос в горах, и твоя мать носила тебя, живя там же, можно сделать вывод, что ты очень хорошо приспособлена к недостатку кислорода и выжила в детстве благодаря этому. Может быть, атмосфера на Земле изменится, скорее всего, за счет уменьшения количества кислорода, и будущему человечеству нужны твои гены. Но, может быть, я не прав и это мои домыслы.
- Откуда ты знаешь про моего отца? - удивленно спросила Инна. - Я ничего про него не знаю, мать никогда не рассказывала.
- Твой отец был пограничник и сын пограничника. Родился и вырос он на отцовской заставе в горах. После военного училища вместе с твоей матерью он вернулся туда же. Твоя мать вместе с тобой ушла от него. Почему не рассказывала тебе, не знаю, а я видел это во сне и долго не мог понять, зачем я это видел, пока у тебя дома не посмотрел детские фотографии. Пойдем, посмотрим, есть ли вон там еда, - он показал на одиноко стоявший сохранившийся ларек, который оказался овощным.
Среди полусгнившей картошки, свеклы и капусты, они нашли несколько целых картофелин и яблоки.
Когда они дошли до места, где должен быть овраг, разрезающий город на две части, его не оказалось. Поднявшаяся почва изменила рельеф до неузнаваемости, разрушила практически все, что было на поверхности, прекратила существование речушки, бежавшей когда-то по оврагу.
- Пойдем вот туда, - сказал Иван, показав рукой на сохранившиеся бревенчатые строения. На их счастье одно из них оказалось баней. Из рядом стоявшей металлической бочки с дождевой водой они наполнили бак и растопили печь, благо дров было достаточно. Перекусив яблоками, сидя в тени дома, Иван сказал:
- Жизнь на Земле имеет спиралевидный ход, возвращаясь к тому, что уже когда-то было. И определяет изменение пространства и времени планета. Она, наша планета и есть Бог, если для тебя это понятнее. Она живет в своем мире, и мы для неё, как микробы для нас - пустое место, невидимые для глаз букашки. Она вспоминает про нас, когда мы напоминаем о себе, - о паразитах мы думаем, когда вши расплодятся и голова зудит. Может быть, не совсем удачное сравнение, но я так думаю. У неё нет рук, чтобы почесать, и она по-своему избавляется от живых существ. Дает очередному зачатому ребенку душу человека, бывшего когда-то палачом или убийцей, и рождается деятель, приводящий народы к войне с неизбежными людскими потерями. Притягивает к себе из космоса крупный астероид или изменяет климат с гибелью множества форм жизни. Поднимает океанское дно и смывает все с суши или, как в нашем случае, просто трясет «головой». Скорее всего, есть и другие возможности для изменений.
- А зачем мы ей? Не проще ли избавится от всего живого - растений, животных, человека - и существовать, как безжизненная планета типа Марса? - спросила, слушавшая внимательно, Инна.
- Не знаю, но планета сама создает очередного «Ноя». Мы ей нужны, значит мы не просто паразиты, а необходимое звено в её существовании, - оставив размышляющую Инну, Иван зашел в баню, подбросил дрова в печь и, вернувшись, продолжил, - в масштабах вселенной наша планета всего лишь песчинка, мелкое существо, живущее по недоступным нам законам. Мы никогда не сможем её понять, не сможем осмыслить её действия, нам это просто недоступно, поэтому проще придумать Бога. То, что можно принять, не задумываясь, как должное.
В хорошо протопленной бане, куда они зашли через два часа, было очень жарко. Иван плеснул водой на раскаленные камни, и Инна присела под напором горячего обжигающего пара. Они сидели на горячей полке и потели, - грязные разводы на коже, крупные капли пота на лице и теле, - не стесняясь своей наготы. Мыло и мочалка были оставлены бывшими хозяевами, старый березовый веник, найденный Иваном, был замочен в единственном тазике. Минут через пятнадцать, когда у непривыкшей Инны стало не хватать воздуха и сердце учащенно забилось, она вышла из бани. Иван сказал ей вслед:
- Отдышись и возвращайся, я тебя попарю.
Солнце подходило к горизонту. Было по-прежнему жарко, и Инна не почувствовала значительного облегчения, только стало легче дышать. Она стояла и смотрела на заходящее солнце, вспоминая свою прошлую жизнь, понимая, что она была счастливая и безоблачная, что возврата к былому уже никогда не будет, а будущее покрыто мраком.
- Инна, где ты там, пора, иди сюда, - голос Ивана вернул её к действительности. Смахнув слезу, она нырнула в дверь парилки. Лежа на полке, она расслабленным телом ощущала приятные удары веником. Хватило её ненадолго, - чуть дыша, она выползла из парилки. Иван вышел следом и сел рядом на траву.
- Иван, почему я тебя не стесняюсь? У меня даже мысли не возникает прикрыться? - сказала Инна, сидящая голая рядом с мужчиной, знакомство с которым продолжается всего лишь несколько дней. - Да и ты мог бы не смущать девушку, - хитро улыбаясь, Инна посмотрела на Ивана, даже не пытаясь изменить положение своего тела с целью прикрыть наготу.
