Когда он уходил, занятые трапезой собаки только искоса поглядывали на него, да новый вожак – рослая овчарка с палевыми боками - зарычала.
3.
Иван издалека заметил гнездо на дереве. Он шел по ставшему призраком городу, оставляя за собой следы в толстом слое серой пыли. Практически полностью разрушенный, город перестал существовать, превратившись в серое жаркое марево. Изредка встречались одноэтажные здания, сохранившиеся после землетрясения – они смотрели вслед Ивану пустыми глазницами окон и разинутыми ртами дверных проемов.
Дерево – старый мощный тополь – умирало. Его корни, глубоко уходящие в землю, еще могли достать до воды, но большая часть ветвей была без листьев, а те, которые сохранились, были с буроватым оттенком. От ствола отходили три ответвления, между которыми была площадка с натянутой белой тканью над ней. Заходящее солнце ослепляло его, поэтому он понял, что гнездо обитаемо только, когда дошел до него.
- Эй, мужик, будь добр, помоги мне, - сверху на него смотрело лохматое бородатое лицо с приветливой улыбкой. Иван посмотрел вверх и, утвердительно кивнув, легко забрался вверх по редко забитым в ствол скобам.
Помост был сколочен из добротных досок, огорожен по периметру крепкой веревкой и сверху, как шатер, была натянута рваная простынь, частично закрывая площадку от солнца. В старом колченогом кресле сидело существо мужского пола неопределенного возраста, с единственной деталью одежды на теле – в грязных трусах. В глазах если и было любопытство, то совсем немного. Иван остановил свой взгляд на правой ноге, - багрово-синюшная, отекшая нога с изъязвлениями и засохшим гноем, с краснотой до паха.
- Дней пять назад укусила собака за икру и вот, разбарабанило, - объяснил мужчина. – До этого я спускался и пополнял свои запасы, но теперь, если я спущусь, то обратно не поднимусь. Будь добр, сходи туда, - он показал на полуразрушенное здание, - там в подвале можно найти консервы и пиво.
Иван молча кивнул и в три захода принес два кейса с баночным пивом, ящик водки и консервы. Край солнца опустился за горизонт, когда он сел на дощатый помост, привалившись к стволу, и сделал первый глоток теплого прокисшего пива.
- Меня зовут Василий. Ты первый человек, которого я вижу за последние три месяца. И пока ты еще не сказал ни одного слова, - он вопросительно посмотрел на собеседника.
- Иван.
- Приятно слышать человеческую речь, пусть даже такую краткую, - он открыл бутылку водки, и долил её в полупустую банку с пивом. – Пока я занимался делом, строил этот дом, добывал пропитание, мне некогда было думать, а теперь сижу и вспоминаю. Воспоминания – это все, что у меня осталось, - задумчиво сказал Василий, прихлебывая напиток и глядя на заходящее солнце. Было видно, что он получает удовольствие оттого, что говорит не сам с собой. Пусть молчаливый, но собеседник, был рядом. Он был рад, что может кому-нибудь рассказать то, что живет в его сознании.
- Мне уже много лет. У меня была жена, которая родила мне двух сыновей и дочь. Мы их вырастили, выучили, вложили в них, что смогли. Они встали на ноги и родили нам трех внуков и две внучки. Маленькие прелестные создания, - он улыбнулся, и его лицо изменилось, став на мгновение счастливым, - они на наших глазах начали ходить и говорить. Представляешь, - он посмотрел на Ивана влажными от слез глазами, - схватит он меня своими маленькими ручками за бороду, теребит и спрашивает: « Зачем тебе, деда, борода?»
Он, вздохнув, замолчал. Затем обтер тыльной стороной руки влажные глаза и продолжил:
- А потом рано утром я вышел из дома в магазин за хлебом, и все закончилось. Теперь они все лежат там, - он показал на большую кучу, оставшуюся от панельного дома, - а я остался жить. Что я теперь, - осколок минувшей эпохи, заживо гниющий и живущий в своих воспоминаниях. Сижу и гляжу в вечность.
Они сидели, прихлебывая пиво, и, как бы оправдываясь, Василий снова заговорил:
- Вначале был какой-то смысл в моей жизни. Я ждал спасателей, и сам пытался разгребать завалы. Потом, когда понял, что мои усилия тщетны, пил водку и ждал смерти. Но ничего не вышло. Затем построил этот навес, спрятавшись от этого мира. Тогда дерево было покрыто листвой и меня было не видно. Сидел здесь и продолжал заливать горе. Смотрел сверху, как люди мародерствуют, убивают друг друга, прячутся и бегут, нападают и насилуют. Было жалко и тех, и других. Потом и этого не стало. Хозяевами этих руин стали собачьи стаи. В одну из моих вылазок я еле ушел от них, но один пес успел укусить и – вот, - он приподнял рукой правую ногу. – Я знаю, что смерть близко и, слава Богу, это хорошо. Тяжело осознавать, что человечество погибло. Ведь, если бы это было не так, они бы пришли сюда? – он посмотрел на Ивана, ожидая ответа.
- Да, – коротко ответил Иван. – Они бы пришли.
- Сатанинское время, – констатировал Василий, открыв следующую банку пива, сделал большой глоток и сразу долил водку в банку. – Безумное дьявольское время.
- Издалека идешь? – спросил он после нескольких минут молчания.
