Выжить вопреки полностью

цунами, поглощающая жизнь,

сминающая дома, как картонные коробки,

вырывающая с корнем деревья, несущая смерть.

Она обрушится на мой мир уничтожая его,

но стоит ли из-за этого волноваться,

ведь он уже уничтожен.

Мой мир мертв уже давно.

Иди сюда огромная волна,

возьми меня,

уничтожь меня,

сотри меня с лица земли,

я хочу этого сейчас и всегда.

Накрой меня с головой,

дай мне то что я хочу снова и снова,

потому что я хочу этого.

Появившаяся на краю сознания странная мысль о грядущей катастрофе погибла под натиском этой волны. Лидия Гавриловна стонала, извиваясь под её сладостной тяжестью, став в эти секунды самкой из первобытного леса, выгибающей тело навстречу натиску самца. Натиск волны все не ослабевал, неся уже боль, но по-прежнему желанную.

- Лида, что случилось? – послышался голос мужа из-за двери, - Тебе плохо?

- Иди на хрен, козел долбанный! – крикнула она сквозь сладкую вату полуобморочного состояния. Волна ушла, погрузив её в истому легкого забытья, на границу между прошлым и настоящим. Она ушла, оставив после себя полную пустоту в голове и ощущение, что её нижняя половина тела парит в пространстве.

Лидия Гавриловна так и уснула, - бесстыдно раскинутые ноги отражались в зеркале трюмо. Люстра, отражаясь в зеркале, освещала валяющуюся на полу забытую спицу.

3.

Утреннее пробуждение было радостным. Лидия Гавриловна, открыв глаза и посмотрев на потолок, сразу вспомнила, что было вчера, и улыбнулась. Это было замечательно. Даже, несмотря на то, что тело затекло в неудобной позе.

Не знаю, как ты это сделал, но теперь я тебе позволю жить в обмен на это.Ты ведь этого и добивался, мелкий сладострастный ублюдок.

Словно слыша её, ребенок пошевелился внутри, и у Лидии Гавриловны не появилось былой ненависти. Но, пожалуй, и слепого материнского счастья тоже не было. Голый расчет, - ты мне удовольствие, я тебе еще немного жизни. Она не хотела заглядывать далеко вперед, - сейчас мне хорошо, а что будет дальше, там видно будет

Сладко потянувшись всем телом, выпрямив ноги, Лидия Гавриловна вздрогнула. На пол упало забытое вчера зеркало. Упало, но не разбилось. И это было прекрасно.

- Все будет хорошо, - сказала она, улыбаясь солнцу, заглядывающему в окно.

Встала с постели, выключила горевший всю ночь свет и, заметив на полу спицу, подняла её с пола и сказала:

- А будешь плохо себя вести, я сделаю тебе харакири, - она проткнула воздух перед собой, словно держала в руках шпагу, и засмеялась.

День начинался замечательно.

За завтраком Леня, подозрительно глядя на неё, спросил:

- Что это вчера вечером было?

- А ты как думаешь? – ответила вопросом на вопрос Лидия Гавриловна, с аппетитом отправляя в рот омлет с большими ломтями колбасы и откусывая от толстого куска хлеба

- Ну, что-то подобное я слышал в порнографических фильмах, - неуверенно сказал Леня, пряча глаза.

- Вот мы какие, порнуху смаковать любим, - хохотнула она, - слюни пускаем, глядя на эти похотливые совокупляющиеся дырки, теребим свой короткий обрубок у телевизора, кончаем в свой потный кулачок.

- И все же, - сказал, покраснев, муж.

- Я делала то, о чем ты и подумал. Я мастурбировала, - сказала Лидия Гавриловна, - потому что ты давно неспособен сделать мне приятно. Что раньше сопли жевал, ёрзая на мне, что сейчас даже это уже не можешь. Все самой приходится делать.

Леня заткнулся, чего она и добивалась. Она никому не позволит испортить её хорошее настроение. Доели завтрак в молчании и разошлись по своим комнатам.

Из платяного шкафа Лидия Гавриловна достала бандаж. Старая потертая тряпка с многочисленными шнурками, сохранившаяся от её первой и единственной беременности. Носила её тогда только пару недель, перед самими родами.

Может быть, тебе это не понравится, но мне совсем не надо, чтобы ты торчал наружу. Придется тебе потерпеть, немного ужаться.

Надев бандаж и старательно затянув все завязки, стала одеваться дальше. Посмотрела на свой темный деловой костюм и сморщилась, - не подойдет, только подчеркнет её полноту и возраст. Да, она уже не девочка, но этот костюм не для сегодняшнего настроения. Выбрала из шкафа яркую блузку, которую не надевала лет пять, и, приложив к себе, посмотрела в зеркало. То, что надо. Надела блузку, затянула на талии юбку, слегка открывающую колени.