Лидия Гавриловна шла по городу, радуясь свободе и предстоящим дома удовольствиям. Проходя мимо кафе, поняла, что хорошо было бы перекусить и выкурить сигарету. Села за свободный столик и заказала подбежавшему официанту – что желаете? - комплексный обед и пачку сигарет.
И как я раньше не замечала, как это замечательно сидеть в уличном кафе, и смотреть на проходящих мимо людей. Это он, народ, идущий мимо с такими разными лицами, - от счастливых и воодушевленных до тупых и идиотских. Это он, электорат, и ему наплевать на меня, на похотливого Валюнчика, на целеустремленного Илью Ивановича. Ему все равно, кто придет к власти, лишь бы их не трогали, давали возможность досыта есть и трахать друг друга. Ну, и зрелища, конечно – футбол и голые бабы, мелодрамы со счастливым концом и изнанка жизни звезд.
Лидия Гавриловна закурила от предложенной официантом зажигалки. Да и бог с ним, с электоратом. Я тоже хочу жить в свое удовольствие.
Она ела предложенный салат из овощей, мясное рагу с жареной картошкой и запивала холодным пивом. И жить хорошо, и есть вкусно тоже хорошо. А самое главное то, что ждет её впереди, то, к чему она сейчас пойдет.
Была еще только середина дня, можно было гулять и ничего не делать. Но Лидия Гавриловна пошла домой. В свою укромную спальню, на свою удобную постель, в объятия своих
грез. Она с удовольствием сняла бандаж, который мешал двигаться. Плод пошевелился.
Приняв душ и смыв с себя пот вчерашнего и сегодняшнего дня, Лидия Гавриловна закрылась в своей спальне, - а, пошел весь мир к такой-то матери. Пусть он перевернется и провалится в тартарары. Сейчас для неё важны было только она сама и её ощущения.
Разбудил Лидию Гавриловну телефонный звонок. За окном уже стемнело, поэтому она с трудом нащупала трубку, непрерывно трезвонящую.
- Алле, Лида, это ты? – услышала в трубке голос Нины.
- Я, - односложно ответила она. Слушать и говорить не хотелось. Двигаться тоже.
- Почему не звонишь? Я, ведь, волнуюсь, – Нина говорила, пытаясь скрыть любопытство в своем голосе.
–Если ты сейчас дома, то ты ничего не делала!? - то ли утверждая, то ли спрашивая, сказала она.
- Не делала.
- Молодец, Лидочка! А я так мучилась, - рассказала тебе вчера такой ужас, мороз по коже, как представлю себе. Я понимаю, вчера у тебя это была первая реакция на неожиданное сообщение. Но, наверное, теперь все позади и ты оставишь ребенка, - в голосе Нины легко читалось облегчение.
- Да, Нина, оставлю. Но, затем, когда он родится, я его задушу, нет, я утоплю его в ведре, и буду смотреть, как он пускает пузыри, или нет, я возьму его за ноги, и буду бить головой о край стола, пока его башка не лопнет, как пузырь, и мозги не полетят в разные стороны. Затем, я возьму его мертвое тельце, мелко порублю сечкой и выкину в окно. - Лидия Гавриловна хрипло захохотала в трубку, представив округлившиеся глаза Нины. И, когда услышала длинные гудки брошенной трубки, добавила:
- Сука! Смерти моей хотела.
Положила трубку на место и забыла о звонке и о подруге.
Сегодня все было так же прекрасно, но это уже была не морская волна, а падающие дома. Гибнущий город. Смерть и разрушения.
Многоэтажный дом осел и всей своей массой рухнул вниз, погребая все под собой. Пыль, обломки, камни полетели в разные стороны и, когда эта волна разрушения накрыла её, когда так реально пыль помешала сделать вдох, на высоте удушья она кончила в первый раз. Ничего не видя и не слыша вокруг, хотя знала, что все гибнет, и она тоже. Пусть, главное – получить то, что она хочет.
Затем небоскреб, качаясь в пространстве, как перевернутый маятник, упал медленно и неторопливо. И снова её накрыла волна, но теперь, сквозь кайф, она на миг услышала голоса людей, умирающих и зовущих на помощь. Крики людей, знающих, что помощи не будет. Она тоже закричала, приветствуя оргазм неминуемой смерти, когда увидела падающий на неё жилой дом с большим количеством умирающих людишек. Эти видения, такие реальные
немного беспокоили её. И мягкие пальчики, - сегодня они не рылись в её голове, а уверенно по-хозяйски сделали свое дело. Возникли неоткуда, быстро и уверенно, что было хорошо. Все-таки не совсем приятно, когда кто-то копошится в твоих мозгах.
- Ты, дружок, трахаешь мои мозги, у тебя это хорошо получается и мне это нравится. Но зачем ты заставляешь смотреть эту мерзость. Давай обойдемся без сцен массовой гибели электората. Мне, конечно, нет дела до их жизней, но это лишние эмоции, давай попробуем обойтись без них.
Лидия Гавриловна слушала тишину своей комнаты, ожидая непонятно чего, но ничего не произошло. Она поймала себя на мысли, что ждет ответа
