Так вот, все началось с обычного построения на пирсе и представления друг другу. Капитан-лейтенант Беззуб Степан Иванович – кадровый флотский разведчик – возглавил специальное подразделение, а привезенные с ним старшины были срочным образом в добровольном порядке собраны в новейшее подразделение всего РККФ СССР, прохождение службы в котором связано с риском. Все без исключения комсомольцы, и даже четверо коммунистов, с рекомендациями от первичных комсомольских и партийных организаций.
«Богатырь» имел семь отсеков, из них два использовались как трюм. Осадка три метра не позволяла ходить ему по дунайским протокам, но для целей плавбазы подходила неплохо. Какой из капитанов обрадуется, когда узнает, что один из отсеков будет заполнен водой, тем более что это сухогрузное судно. Мне по-своему было жалко капитана шаланды, но надо, значит, надо, а Евгений Иннокентьевич решил хотя бы как-нибудь возразить:
– Степан Иванович, Иван Александрович, шаланда не танкер, а сухогрузное самоходное судно. Герметичность переборок сегодня гарантировать не могу.
– Скажите, где мы сможем среди зимы готовить водолазов? Ваше судно именно поэтому и пришло сюда. Ваш борт должен обеспечить: жилье, водный бассейн, склад, учебный центр, узел связи, мобильность и легенду. Официально «Богатырь» – плавказарма роты морской пехоты, – напоминаю я обоим о целях использования шаланды.
– Иван Александрович правильно сказал, что судно должно использоваться для подготовки водолазов, поэтому здесь возражений быть не может. Надо определиться со сроками, планами и организацией подготовки. Ваше предложение, товарищ Шполянский, – поддержал меня Беззуб.
– Сначала осмотреть оба трюма и решить, какой из них наиболее пригоден. Потом освободить и зачистить выбранный трюм. Старую краску придется очищать и заново грунтовать и красить. Работа – адская, делать недели две, – перешел к конструктивному диалогу капитан «Богатыря».
– Иннокентьич, такой срок неприемлем, надо за несколько дней, неделя – максимум.
– Да как же я с десятью матросами смогу успеть?
– Степан Иванович, Евгений Иннокентьевич, отсек не просто надо закрасить. Надо еще над одной третью площади сделать площадку с двумя лебедками и одной кран-балкой на потолке, бассейн должен ограждаться по периметру помостом. С одной стороны установить стенку с пулеулавливателем для отработки стрельбы из подводного состояния. С другой стороны бассейна разместить макет борта судна, для отработки его захвата из воды. Над обоими трюмами надо поставить большие отапливаемые армейские палатки. В бассейне на площадке предусмотреть буржуйку и стеллажи для укладки оборудования. Где-то компрессорную и кислородную станцию следует установить, думаю, в соседнем отсеке, – уточняю я объем работ.
– Получается, что на отсек с бассейном действительно надо не менее двух-трех недель, – изрек Беззуб.
– Не будет помощи, и трех недель не хватит. Придется к переоборудованию шаланды присоединять моих механиков. Авласенок пока занят у меня на корабле, но на неделю придется его привлечь к работам на шаланде. Фельдшера также придется допускать к проекту, кто-то должен быть на спусках под воду, кроме того, под сотню мужиков должен же кто-то лечить, от насморков. На всякий случай думаю и операционную медсестру надо привлекать. Только, чур, прошу моих механиков и офицеров допустить к работе с ИСА.
«Без привлечения квалифицированных кадров работы будут продолжаться до весны, а для меня такие сроки неприемлемы», – понял я.
– Мы увеличиваем круг допущенных лиц? Надо ли это делать, Иван Александрович?
– Нам все равно придется, хоть ограниченно, но допускать моих людей. К примеру. Захват монитора или бронекатера, или судна требует неоднократных тренировок. Как долго мы сможем скрывать истинную суть подразделения, если начнем тренироваться на любых кораблях и судах. Для этой цели годится только плавсостав нашей корабельной группы. Поэтому даже мой помощник – командир БЧ-2 Кручинин должен иметь какой-то допуск. Прошу также уточнить по организации связи, на выходе связь кораблей и судов отряда и штаба не должна прерываться. Таким образом, экипажи монитора и бронекатеров должны иметь какой-то ограниченный допуск. Наши бойцы также должны понимать разницу между единицами плавсредств КУГ и флотилии.
– Что будут делать две недели люди? – озаботился Беззуб.
– Бегать, заниматься физподготовкой и рукопашкой, изучать оружие, ИСА и гидрокостюмы. Непонятно, правда, кто будет инструктором рукопашного боя, я думаю, надо привлечь специалиста европейских и восточных единоборств; кто будет учить обращению с холодным оружием? Нужны инструкторы – подрывник, снайпер, связист и автомобилист. Нет бесшумного оружия – огнестрельного с глушителем, что-то типа метательных ножей, сурикенов и небольших разборных арбалетов. Для таких бойцов необходим специальный паек, как минимум шоколад и прочее питание, объединяющее, водолазное и диверсионное питание.
