Придвинув клавиатуру, Даниэл заработал правой рукой с такой скоростью, которую я и представить себе не мог. Искалеченная кисть неподвижно лежала на колене.
На дисплее один банк данных сменялся другим без всякого результата.
— Если они и совершили что-либо противозаконное, то правоохранительным органам ничего об этом не известно. Попробую проверить науку.
Набранное ключевое слово —
— Остается Интернет. Он, правда, превратился в международную корзину для мусора, но попробовать стоит.
— Попробуй сначала телефон, — предложил Майло. — Информационную службу по Нью-Йорку. Просто скажи им — Мета.
— Неплохая идея. — Шарави улыбнулся и набрал 212. — Опять пусто.
— Может быть, — сказал я, — после скандала вокруг статьи Санджера клуб распущен?
— Может, — согласился Даниэл. — Хотя негодование толпы тоже в состоянии поддать жару и активизировать их деятельность. Ну ладно, нырну в Интернет.
Набрав пароль, он вошел в такую область сети, о существовании которой я и не подозревал. Никакой изящной графики, никаких окон — только слепяще-черные буквы на белом экране.
Несколько секунд Шарави просидел без движений, даже не моргал.
ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ, Р. ВАН РЕЙН, — замигали наконец на экране буквы.
Так звали Рембрандта. Интересно, это израильская полиция выбрала ему кличку, или же он сам возомнил себя мастером кисти?
Коричневые пальцы запорхали над клавишами, и через мгновение на нас обрушилась новая лавина информации: энтомолог из Парижа исследует жизнедеятельность личинки метацеркарии, хилер в Окленде обещает избавить от болей в запястье — метакарпусе на латыни.
Через двадцать минут свистопляска на экране закончилась.
— Ваши предложения? — повернулся к нам Шарави.
— Попробуй «Менсу», — сказал Майло. — Между двумя группировками существует соперничество, если не вражда. Вдруг кто-нибудь из адептов «Менсы» захотел выплеснуть свои эмоции.
Даниэл перебрал клавиши.
— «Менсы» хватает.
Страница сменялась страницей: время и места заседаний в отделениях по всему миру, прочие имеющие отношение к клубу данные.
Подобная организация в Лондоне, именующая себя «Лайми-Скампогз», оживленно обсуждает по Интернету свои дела. У всех членов клички типа Смышленого Дитяти, Сладкой Малышки, Буйвола Боба. Болтают о «невыносимых панках», «крепком кофе и диалектике», «аргументах из преисподней», щенках афганской борзой и прочем в том же роде.
Замелькали строки на других языках. Шарави, похоже, считывал и их.
— Что это такое? — Майло ткнул пальцем в экран.
— Дублинская «Менса», это по-гэльски.
Даниэл продолжал прокручивать страницы.
Торговец недвижимостью из Висконсина, хвастаясь членством в «Менсе», предлагает свои услуги.
То же самое делают менеджер отдела в Чикаго, дантист во Флориде, инженер-электронщик в Токио и сотни других в десятках городов мира.
Безработица не обходит стороной даже профессионалов.
Начался раздел «ИЗМЕРЕНИЕ УРОВНЯ ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНОГО РАЗВИТИЯ». Несколько авторов, все — мужчины, представляют вопросники для тестирования типа того, что публикуют журналы под рубрикой «Познай самого себя». Почти все заверяют пользователя в «высочайшей объективности оценки ответов на вопросы, справиться с которыми под силу лишь самым изощренным умам». Ниже шли показатели:
Коэффициент интеллекта Роберта…
Коэффициент интеллекта Хорэса…
Коэффициент интеллекта Кейта…
Коэффициент интеллекта Чарлза…
На некоторых страницах текст был украшен портретами Альберта Эйнштейна.
Мигали буквы: ЩЕЛКНИТЕ МЫШЬЮ ЗДЕСЬ, ЧТОБЫ УВИДЕТЬ ОЧКИ.
Шарави так и сделал; в графах против имен появились маленькие звездочки — более чем по сто семьдесят очков у Роберта и Хорэса, у Кейта и Чарлза…
— До чего же они все умненькие, — проговорил Даниэл, — и времени свободного у них навалом.
— Победители, — добавил Майло. — Клуб чемпионов.
Все с тем же нулевым результатом Шарави прокрутил еще несколько страниц.
— Эпоха информации. — Майло вздохнул. — И долго вот так приходится сидеть?
— Все меньше и меньше, — ответил Даниэл. — Когда Интернет только начинался, он был намного более эффективным средством добыть данные. Контакты профессоров, научные отчеты, корреспонденция различных агентств. Теперь же по сети можно бродить сутками и не обнаружить ничего нужного. Интернет превратился в огромную гостиную, где одинокий человек находит общение с себе подобными. — Он повернулся ко мне. — Полагаю, такая цель и ставилась, а, доктор?
— Вперед, вперед, Даниэл, — не дал ему пофилософствовать Майло.
Через два часа мы вернулись в исходную точку. Пустота.
— DVLL вы уже смотрели? — спросил я Шарави.
— Да, как и справки о всех экстремистских группах. Боюсь, что мы не продвинулись ни на шаг.
— А если ввести другое слово, — предложил я. — Гальтон стерилизация, евгеника, эвтаназия.
Негромко зашелестели клавиши.
