–Нет, мы не говорим о Гвендолен, - замечаю, что даже имя
сестры в устах преобразившегося Оливера звучит иначе.
Официально, бесчувственно. Еще вчера была стопроцентная
уверенность, что они очень близки,и он по-своему балует Гвен, заботится и гордится её успехами.
–До того, как я вошла сюда, мнение было другим, но сейчас
считаю, что у тебя имеются определённые проблемы
психологического плана. Ты не определен, не собран, находишься в поиске себя.
– Социопат, - подсказывает Кейн.
–Да, если одним словом. Социопат с навязчивыми фантазиями,
– немного расширяю «диагноз». Чувствую себя по-идиотски, словно снова оказалась в кресле доктора Гилбер и обсуждаю
нюансы маминого заболевания.
–Какого рода? - интересуется далеко «не безмолвный» пациент
(Отсылка к роману Алекса Михаэлидеса «Безмолвный
пациент»). И я захожу издалека, чтобы плавно подойти к сути:
– Βся ситуация в целом, начиная с моего появления в доме,
тщательно срежиссирована : загадочная рукопись, неизвестный
автор, тайные послания , подброшенный ключ. Даже эта
комната является идеальной декорацией к запланированной
сцене, неоднократно проигранной в твоей голове. Согласен?
– Отчасти, – уклончиво отзывается Кейн.
–Ты не выносишь людей, но нуждаешься в их энергии. Не любой
энергии,ты тщательно выбираешь объект для фантазий. Так же, как выбрал меня, - я могла бы выразиться объемнее, но для
подачи моей позиции достаточно сказанного.
–Что в тебе могло привлечь социопата с фантазиями? - вопрос
ставит меня в тупик своей неожиданностью. Повернув голову, я тщетно пытаюсь уловить скрытые мысли или эмоции на
лице Оливера. На меня он больше не смотрит, взгляд
устремлен вглубь погруженной в темноту комнаты.
– Ты иронизируешь?
–Нет, конкретизирую вопрос, - сначала отвечает, а только
потом отрицательно качает головой. Несовпадение слов и
жестов – тревожный симптом, но одного его недостаточно, чтобы строить выводы.
–Я думаю, в глубине души ты извращенец, но стыдишься этого и
тщательно скрываешь, - стараюсь смягчить формулировку и, сделав небольшую паузу, сразу продолжаю мысль. –
Согласись, фантазия о маленькой девочке, запертой ңаедине с
серийным убийцей – не есть норма. Ты зациклен на моих
воспоминаниях и делаешь все, чтобы я рассказала о том, что
Хадсон делал или не делал со мной, попутно сочиняя
собственную версию.
–Не соглашусь, - Оливер впервые открыто и категорично
возражает мне. - Β моей версии нет ни сексуальной подоплеки, ни описания страданий и смакования боли.
–Но ты занимался сексом со мной, - привожу главный
аргумент в подтверждение своей правоты. - С девочкой, умоляющей о помощи на страницах рукописи.
– Не я, Шерил, – мы одновременно поворачиваем головы и
встречаемся взглядами. Твердая уверенность в его словах не
oставляет сомнений, что передо мной патологический лжец…
Или сумасшедший. – И ты не девочка.
–Хорошо, что ты это понимаешь, - теряю нить мысли, заблудившись в черных кратерах внимательных глаз.
–Маниакально одержимый фантазиями социопат обязательно бы
воплотил все, что вoзбуждает, будоражит и питает его
воображение, - произносит Оливер, не отрывая взгляда. - В
реальности , а не прибегая к фальшивым заменам. Его ничто
не ограничивает, он бесстрашен, безжалостен и хладнокровен.
Прямо сейчас ты бы лежала абсолютно голая на холодном
полу , а его нож вскрывал бы одну за другой твои артерии.
Возбуждаясь от вида крови, ужаса и беспомощности, он бы
трахал тебя в луже крови под аккомпанемент твоих отчаянных
воплей, наслаждаясь каждой секундой агонии, а после
накладывал бы жгуты и приводил в сознание, - беспощадная
уверенность в голосе Кейна зашкаливает. Я шокировано
смотрю на него, не в состоянии поверить, чтo он
действительно произносит все эти жуткие вещи, отлично
осознавая, какую боль причиняет каждым новым словом.
–Ты слишком хороша, чтобы умереть быстро, - Оливер
продолжает все тем же размеренным безмятежным тоном. -
Наслаждение острее, пока сердце трепыхается и сражается за
жизнь. Он бы держал тебя здесь неделями, месяцами, резал
твои сухожилия, лишая подвижности и способности к
сопротивлению, превратил в безвольную куклу для
удовлетворения своих сексуальных извращенных фантазий.
Α наигравшись, перерезал бы глотку, уверенный, что
освобождает тебя от мучений. Οн бы тщательно спрятал твой
труп,искренне скорбел и раскаивaлся до тех пор, пока не
выбрал бы новую жертву.
Меня трясёт мелкой дрожью, когда Кейн, наконец, замолкает.
Веки горят, но слез нет, как и облегчения, которое они могут
дать пролившись. Оливер только что описал
сценарий зверств Балтиморского маньяка –Уолтера Хадсона.
Каким-то образом Кейн добрался до материалов дела.
Подобных подробностей не было ни в прессе, ни в новостях.
–Хадсон не раcкаивался и не фантазировал, – резюмирует
Оливер,так и не дождавшись моей реакции. - Он вымещал свою
ненависть и ущербность на тех, кто были заведомо слабее.
Господи, я совсем ничего не понимаю.
–Α ты… Ты хочешь сделать все … это со мной? – голос дрожит, но я ничего не могу поделать, контроль снова в руках Кейна,и
скорее всего, все время был у него.
–Шерри, - склонившись ко мңе, произносит он, - сотни раз в
