Лори привыкла угождать людям, всем нравиться, всегда быть вежливой. И куда ее это привело? Пора уже проявить твердость, найти в себе огонь. Она вскинула подбородок и закричала:
– Говори, куда дел чертов нож?
Дэниел выглядел слегка удивленным.
– Да зачем он мне? Что мне с ним делать?
Лори ничего не ответила, однако тот, у кого был нож, имел преимущество перед остальными. Власть и силу.
– Будь он у меня, думаешь, я оставил бы его в лагере? Я носил бы его на себе. – Он многозначительно приподнял брови. – Прямо сейчас.
Он шагнул ближе. У Лори застыла в жилах кровь.
Левую руку он по-прежнему держал за спиной и вдруг резко выбросил ее перед собой и, подняв обе ладони вверх, с улыбкой предложил:
– Давай, обыщи меня хорошенько.
Лори вспыхнула гневом. Чувство более сильное, чем страх, захлестнуло ее, и она выпалила:
– Думаешь, раз я единственная женщина на этом острове, меня можно напугать? Думаешь, нашел легкую мишень для своего развязного сексизма или чем ты там занимаешься? Да ты понятия не имеешь, кто я такая, Дэниел. – Она выпрямилась и сплюнула, не сводя с него взгляда. – Лучше ко мне не лезь!
Улыбка на лице Дэниела сменилась ухмылкой.
– А ты лучше не лезь в мою чертову сумку, – подходя еще ближе и скаля зубы, остервенело проговорил он.
Какое-то время они сверлили друг друга взглядами под сомкнутыми кронами деревьев в густом от жары воздухе, после чего Дэниел повернулся и захромал прочь.
Лори уже выдохнула, когда Дэниел повернулся и сказал:
– А знаешь, кого ты не обвиняла в этой пропаже? Того, кто управлял этим самолетом, – сказал он, указывая на сломанный белый остов. – На чьих руках кровь четырех пассажиров. Человек, которому ты так охотно помогла избавиться от их тел. Так вот, прежде чем брызгать слюной в мою сторону, не лучше ли спросить его, куда делся пропавший нож? Я, черт возьми, так и сделаю.
Еще не рассвело, я стою в рыбацком порту, наблюдая, как мужчина льет бензин из канистры в работающий на холостом ходу лодочный двигатель. Парень помоложе берет гаечный ключ и стучит им о какую-то невидимую, давшую сбой металлическую деталь. Грохот разносится на всю округу.
Вскоре мне предстоит забраться в эту деревянную лодчонку и плыть к острову, который Майк Брасс отметил на буклете с туристической картой. В ожидании утешаюсь двумя маффинами – переслащенными и не первой свежести, которые стащила вчера из отельного буфета. Запиваю их нагретой солнцем водой из бутылки.
На этот остров под названием Раннатуа я прибыла вчера вечером и разыскала этот рыбацкий порт. Здесь царит настоящая тихоокеанская островная жизнь: главный порт – немногим больше бухты, в которой примостилось несколько деревянных лодок.
Я битый час убеждала местного жителя по имени Рэга и его младшего брата отвезти меня на их рыбацкой лодке на безымянный остров, который я им показывала на карте. После долгих обсуждений с другими местными жителями и расставания с большей частью привезенных мною американских долларов мы все же пришли к соглашению. Им – и всем, кто находится в пределах слышимости, – я сказала, что приехала изучать местности для одной образовательной программы.
В тот же день отправляться в путь было уже поздно, и я остановилась на ночлег в принадлежащем сестре Рэги мини-отеле: комната без вентилятора и москитной сетки, других постояльцев не наблюдалось.
Достаю из кармана телефон: почти разряжен. Нахожу в сумке внешний аккумулятор и кладу телефон на зарядку, а пока открываю гугл-карты – остров уже на экране, сохранился из истории поиска. Клочок земли на самом юго-востоке Фиджийского архипелага – зеленое пятно чуть крупнее подушечки большого пальца, застрявшее среди бескрайних просторов бурлящего синего океана.
Приближаю точку острова, пока не показываются плотные кроны деревьев и скалы. Белый край песка сменяет бирюза мелководья, далее идет окружающее остров кольцо темного рифа, окаймленное белой пеной бушующих волн. На многие километры от островка нет ничего, кроме океана, и сам он никак не обозначен.
– Готово! – кричит стоящий по пояс в воде Рэга. Он крепко держит нос лодки и манит меня рукой.
Сбрасываю шлепанцы, захожу в теплую воду. Рэга легко берет мой рюкзак, будто он ничего не весит, и кладет в лодку. Я, как мешок с картошкой, перелезаю-переваливаюсь через борт и, пройдя на корму, устраиваюсь на зеленой деревянной скамье, краска на которой облезает, словно чешуя. Стараюсь не обращать внимания на бешеный стук сердца: все хорошо, все будет хорошо.
Лодка отплывает, из двигателя идет легкий дымок, мы пересекаем бухту. Глядя украдкой на удаляющиеся постройки, страстно желаю оказаться в одной из них. Не поймите меня превратно – я люблю море, но предпочитаю любоваться на него с берега.
Как только лодка огибает мыс, ветер усиливается, и вздыбившиеся гребни волн заставляют ее крениться.
И зачем я ела эти маффины?
«Сосредоточься на горизонте», – тихонько подсказывает вовремя возникший голосок Лори, и я, следуя указаниям, смотрю вдаль. В лицо дует теплый соленый ветерок, тошнота потихоньку отступает.
