– Какая досада, что я знаком с владельцами курорта на острове. У них одних есть разрешение на строительство, и они выбивали его лет шесть. Им дали поставить с десяток соломенных хижин для отдыхающих и ни одной больше. Как ни старались – больше строить не дают.
Он приблизился вплотную к Дэниелу.
– Так я спрашиваю еще раз – зачем ты летел на тот остров?
Лицо Дэниела приняло багровый оттенок.
Глаза Майка горели гневом. Лори подошла ближе и попросила:
– Майк, пожалуйста…
Вдруг Дэниел выбросил руку и, вцепившись в запястье Лори, дернул ее к себе.
Она закричала от резкой боли. Потревоженный Сонни проснулся и заплакал.
– Все хорошо, – прошептала она тонким от страха голоском.
Взгляд Майка неуверенно переместился с Дэниела на Лори. На лбу выступили бисеринки пота.
Ветер кружил над вершиной, обвивая лодыжки влагой, принесенной с моря. Лори понимала: одно неверное движение – и все.
– Перестаньте! – умоляла она мужчин.
Все трое стояли, не шелохнувшись.
Вдруг в голове у Лори зашумело, колени подогнулись, земля накренилась и ушла из-под ног. Прерывисто дыша, Дэниел притянул ее к себе. Всего несколько сантиметров отделяли их от края обрыва, сквозь расплывчатое марево качнулись внизу могильные плиты зубчатых скал.
Рэга, в потемневшей от пота футболке, перегнулся через борт лодки, высматривает торчащие кораллы, а его брат, у руля, сосредоточенно нахмурив брови, осторожно управляет судном. Я молчу: не дай бог сесть на мель в такой глуши!
В который раз смотрю в телефон – сигнала нет.
Рэга глушит мотор, и они с братом вытаскивают со дна лодки деревянные весла и аккуратно гребут ими, чтобы пройти через самые мелкие участки. Они медленно движутся в нестерпимой жаре, пока лодка, наконец, не идет к берегу.
Я спрашиваю, видели ли они когда-нибудь этот остров раньше, оба качают головами.
– У нас таких островов – не сосчитать, – поясняет Рэга.
Он выскакивает на отмель, направляя нос лодки к берегу. Затем протягивает мне руку, чтобы помочь сойти.
Я словно приросла к сиденью. Мне страшно выходить, ступить на этот остров. А если это ошибка? Что, если я притащилась за тридевять земель, а это не тот остров? И даже если тот, вдруг я найду там такое, чего лучше не видеть?
– Ну же! – нетерпеливо понукает меня проводник, стоя возле покачивающейся в воде лодки.
На ватных ногах карабкаюсь к борту. Сначала передаю рюкзак, потом спрыгиваю на мелководье, морская вода плещет по коленкам, доставая до шорт. Выхожу на берег, Рэга возвращает мне рюкзак. Они с братом переглядываются.
Не в силах сдерживать сердцебиение, поворачиваюсь лицом к острову.
Плотная, почти непроницаемая стена джунглей. На берегу лежат, вынесенные приливом, коричневые пальмовые ветки, скорлупа кокосовых орехов и прочий островной мусор. Ни человеческих следов, ни признаков крушения самолета, никаких указаний на то, что на этот остров когда-либо ступала нога человека.
Рэга смотрит на часы.
– Ну что, четырех часов хватит? Надо вернуться в Раннатуа до темноты.
Мне не остается ничего другого, и я соглашаюсь. Уж если днем они еле добрались сюда через рифы, то ночью это просто невозможно.
Братья идут к деревьям и устраиваются в тени, вытаскивая из сумки запотевшую бутылку местной кавы.
«Только не напивайтесь, – думаю я. – Мне еще нужно выбраться отсюда в целости и сохранности».
Затем меня пронзает другая мысль: «Могу ли я им доверять?»
Они сильные, подтянутые. Вот один сказал что-то другому, смотрят в мою сторону, смеются. Может, показалось, но такое ощущение, что они чувствуют мою неуверенность, понимают, что могут меня одолеть.
А ведь никто не знает, где я.
Бросив последний взгляд на мужчин, не в силах унять бешеный стук сердца, иду по пляжу под палящей жарой. В обожженные горячим песком подошвы врезаются острые края ракушек. Я останавливаюсь, надеваю шлепанцы на испачканные песком ноги и продолжаю путь в сторону хребта. Вскоре я у самого подножия, где валуны падают в воду. Сложив ладонь козырьком, смотрю вверх. Мне предстоит подъем через густые джунгли, скалы и подлесок.
«Это не несчастный случай», – всплывают в памяти слова Натана.
Я начинаю карабкаться, перебираясь через нагромождение камней, хватаясь за прорастающие в их трещинах папоротники. Я не дипломированная скалолазка, и это заметно: еле перевожу дыхание, пробираясь сквозь густые заросли. Опасаясь неизвестных насекомых, которые могут жить в полумраке, я проталкиваюсь вперед, раздвигая ладонями ветви. Воздух здесь гуще и тяжелее, наполнен ароматами растений.
Подъем дался мне нелегко: дойдя до вершины, я взмокла и еле дышу.
