— Никто не оспаривает это, — как обычно, вступил Брюс, чтобы смягчить ситуацию. Он был хорош в этом. Мне следовало бы взять у него несколько уроков. — Вы справились очень хорошо. Мы просто беспокоимся о вашей безопасности, миледи.
Жаль я не могла сказать ему, чтобы он больше не называл меня так.
Они называли так Анну. Каждый раз, когда кто-то из них использовал это слово, меня как будто щипали за больное место. Каждый день это слово оставляло на мне синяки.
Кристоф наклонился вперед.
— Тебе не следовало...
О, он же не собирался критиковать мои действия?
— Что, я должна была остаться там и ждать, когда они войдут и убьют меня, прежде чем боевая команда доберется до меня? Потом мне пришлось бы драться с шестью из них вместо одного!
— Я был на крыше, — сказал он спокойно. — Ты же не думаешь, что я послал бы тебя одну?
Ну, отчасти было утешительно знать, что он был там, и шум, который я слышала через наушник, теперь имел смысл. Но все же.
— Предполагалось, что ты так поступишь! Ты контролировал все! Я сказала, что была готова! — готова к легкой операции, готова сохранить самую близкую вещь, пока охотишься на кровососов!
— Ты готова, но не без меня, — его руки замерцали, и, прежде чем я осознала что-либо, они обнимали мое лицо. Он был ужасно быстрым. — Я бы никогда не поместил мою пташку в челюсть ловушки, не будучи достаточно близко, чтобы удостовериться, что эта ловушка не захлопнется на ней, — его теплая кожа соприкасалась с моей, и он наклонился. От него действительно пахло рождественскими конфетами, теплыми, яблочными специями. Это было знакомо и утешительно.
Он притянул меня. Наши лбы соприкоснулись.
Впервые, с тех пор как село солнце, я чувствовала безопасность. Он выдохнул, а я вдохнула, и дрожь во мне потихоньку уходила. Я смутно осознавала, что другие наблюдали, но это не казалось важным. Ничего не казалось важным, когда он сделал это.
Кроме того, что иногда я хотела, чтобы он был кое-кем другим. Кое-кем в длинном, темном плаще с запахом оборотня и клубничного ладана.
Что опять-таки было неверной мыслью. В груди натянулось, и по мне прошлась дрожь.
Кристоф пробормотал что-то, что я не совсем уловила. Я зажмурилась и попыталась притвориться, что это не имело значения. И также попыталась притвориться, что, по большей части, по мне пробегала мягкая молния не из-за того, что он находился так близко. Как будто мои гормоны решили бунтовать каждый раз, когда он находился в радиусе десяти футов[5].
И неужели это не сбивало с толку и не было нежеланным? Да, сэр. Это так. Это становилось лучшей вещью, которую я чувствовала, до того как ночью мертвые пальцы папы постучали в окно нашей двери, в Дакоте.
Ночь, когда все ушло в сторону, и моя жизнь рухнула.
Он наконец немного оторвался, и его губы прижались к моему лбу, мягко прикасаясь.
— Натали и Бенжамин снаружи. Я скоро приду.
Другими словами, я была свободна. Брюс смотрел поверх моего плеча, его лицо было застывшим и немного смущенным. Хиро скрестил руки на груди и отвернулся, вглядываясь в отблеск самовара.
— Что насчет остальных членов Совета? — я попыталась не казаться раздражительной. Но, вероятно, с треском провалилась.
Полуулыбка Кристофа была бы пугающей, если бы его глаза не были такими мягкими. Он никогда не смотрел так на кого-то еще, и для меня было загадкой, как те голубые глаза в одно мгновение могли быть холодными, а в другое — теплыми и уступчивыми.
— Ты бы хотела подождать их? Я уверен, что сейчас состоится дискуссия о ночных событиях, в которой я буду принят во внимании за то, что рисковал твоей безопасностью. Это должно быть очень интересным.
У него было дело.
— Хорошо. Тогда я оставлю тебя разбираться со всем этим.
Кристоф практически усмехнулся. Без трансформации, его зубы были идеальными, белыми и совершенно человеческими.
— Ну да. Счастлив быть полезным, пташка. Завтра рано утром занятия малайки.
— Отлично, — я потерла лоб тыльной стороной правой руки и забрала со стола крошечную сумку. — Брюс, Хиро, простите, что напугала вас, — это все, на что я была способна.
Брюс кивнул. Его трансформация отступила, и он стал просто милым парнем из ближнего востока, в зеленом, вязаном свитере и модных, потрепанных, дизайнерских джинсах.
— Мы отпразднуем ваше первое убийство, миледи. В конце концов, это традиция.
Слабость снова вернулась.
— Нет. То есть, нет, спасибо. Все хорошо. Серьезно.
И потом я ушла, чувствуя, что глаза Кристофа весь путь были прикованы ко мне.
— Кровь не выведется из ткани, — вздохнула Натали, склоняя свою гладкую, темную голову набок. Она тонкими пальцами держала серебряное платье, как если бы оно было сделано из тонкой бумаги. — Нам придется вернуться в Нордис[6].
— Только не опять! — застонала я, опускаясь перед туалетным столиком. Душ и полчаса занятий тай-ци в середине комнаты успокоят меня. Я даже не возражала против того, что Нэт наблюдала, тем более что она не смотрела на меня, пока я выполняла знакомые движения. — Я не вернусь туда, ты меня не заставишь!
