Рукой провожу по его лицу, достаточно красивому, чтобы в копилке моих первых встречных оказаться изумрудом, убираю светлые волосы назад, наблюдая, как одна прядка налипает от пота на другую, так и оставаясь в таком положении. Дергаю выключатель, чтобы яркий свет не слепил глаза – я больше не нуждаюсь в нем, и так прекрасно разглядев Лекса за стойкой бара, запомнил самое примечательное и необходимое.
Не налетает на меня с поцелуями, как это часто бывает, словно дорвался до желанного, но и не уворачивается, когда мои губы вскользь касаются его шеи. Податливо приоткрывает рот, осторожно пробует мои губы на вкус, втягивает внутрь, едва сжимая. Отстраняюсь на мгновение, чтобы хоть как-то разъяснить для себя ситуацию и понять, что же ждет меня впереди: неподатливая мышка или же дикий зверь, которому нужно только помочь сбросить овечью шкуру.
- А в зале при свете ламп ты был куда настойчивее и острее на язык, так почему же тушуешься сейчас, словно я тебя насиловать собрался? Или ты всегда такой скованный?
Резко подается в сторону, сшибая плечом пару коробок, и те с оглушающим треском приземляются на пол. Что же в них было? Явно не бутылки.
И куда же ты собрался, неужели моя фраза задела тебя?
- Кажется, мой мозг просто не хочет отключаться, вместо того, чтобы дать мне насладиться процессом, начинает взывать к рассуждениям, а реально ли все происходящее или это просто плод моего воображения?
- Если это отговорка, то достаточно неплохая, я почти поверил. А если… Да плевать. Мозг не мозг. Даже если это и плод твоего воображения, неужели в своих фантазиях ты позволяешь оставаться себе настолько скованным и ограниченным?
- Ха, а так можно? – произносит это с таким энтузиазмом. А через секунду этим же энтузиазмом сшибая меня с ног, заставляет приземлиться на коробках – не самая мягкая постель. Но разве это так важно? Когда тумблер выключен, когда цунами несется волной и накрывает тебя с головой. Происходящее без снятых штанов становится все больше похоже на секс. Шальной. Страстный. И желанный. Его ноги между моих. Трется ширинкой о мое бедро, втискиваясь так рьяно, что джинсы трещат от напора, готовые вот-вот разойтись. Царапает руками спину через ткань рубашки, сминает ее вместе с кожей, волной мурашек подпирая под самые ребра. Я и не догадывался, что с ним это может быть так. Не ожидал. До конца не верил. Но то, что получается на выходе, мне жутко нравится. Горячим языком по щеке, к губам, проникает внутрь, глубоко целует, до капли высасывая ману, словно вот-вот готов уничтожить противника, не оставить шанса на спасение. И я отключаюсь от всего.
Да. Вечер определенно стоит свеч.
Сминаю его задницу в руках, прогибается в пояснице, склеивая, как пластилин, наши ноги. Щекочет волосами кожу. Без нежностей сковывая в мертвой хватке пальцев мои волосы, оттягивает, заставляя опрокинуть голову, вдавливает в картонную гладь. И целует, целует, целует. Сколько я так позволяю насиловать свое тело, прежде чем предпринимаю попытки показать, кто тут всем заправляет, не знаю. Но когда инициатива переходит в мои руки, он настолько разогрет, настолько раскрепощен, что усиль напор, и Лекс растает прямо на мне.
По спине стекает пот, заползая под резинку трусов. Скользко. Горячо. Долгожданно.
Посасываю его язык, плотнее сжимаю зубы на середине, ловя до дрожи опьяняющий полустон. Ерзает все больше, ширинкой к ширинке, ткань к ткани, а за ней кожа к коже.
Не говоря, всем телом просит о большем. И, о боже, он этого дождется.
Вновь перекатываемся, собирая всю грязь с пола. Теперь он подо мной, с широко разведенными ногами, осталось только скрестить на моей спине, но он не спешит этого делать, а я довольствуюсь тем, что получаю. Представить не могу, насколько красная сейчас его шея, сколько на ней алых засосов. Как малолетки, ей богу, впервые дорвавшиеся до чужого тела.
Тянусь к молнии на его штанах и прежде, чем слышу долгожданный звук, он отстраняется, вылезая из-под меня.
- Прости, - глубоко дышит, задерживает в легких воздух надолго, а после продолжает. – Кажется, я перебрал бурбона, мне срочно нужно на воздух, - и зажимая рот рукой, без каких-либо прощаний, вылетает из подсобки.
- Вот так облом!
***
POV Лекс
Никакая жуткая головная боль не помеха, когда тебе ложкой выедают мозг снаружи и изнутри: с одной стороны Хилл со своими вечными язвительными фразочками, а с другой стороны внутренний голос, который на утро просто неугомонно вопит в сумасшествии, осознав, что именно вчера произошло…
Марс. Он был так близко. Руку протяни и хватай, а после либо души, выгрызая себе путь на вершину, либо позволь ему овладеть собой, пока есть такая возможность. И я не знаю, чего в тот вечер хотел больше. Сидя рядом с ним, еще в первые минуты в голову забралась гениальнейшая идея, но ее плод оказался слишком мал, чтобы созреть за такой короткий срок, поэтому ничего толком и не вышло.
- Лекс, мать твою, очнись, где ты витаешь? – пихает меня под ребра Хилл, кажется, пытаясь вызвать еще и утренний приступ тошноты.
