– Что ж,– Роджер положил руку на каминную полку. – Вот история. А вот комната. Возможно даже,– и он посмотрел вверх,– что это именно тот кинжал.
Питер, казалось, рассердился:
– Остановись, Роджер!– Он закончил почти извиняясь: – Ты пугаешь Одри.
Она засмеялась:
– Нет, не пугает. То есть, не совсем. – Она посмотрела туда, где над каминной полкой висел кинжал: – Хотя он выглядит достаточно угрожающим.
Роджер протянул руку и достал кинжал из ножен. Пальцем попробовал лезвие:
– И он достаточно острый.
Питер негромко попросил:
– Убери эту проклятую вещь!
Роджер уставился на него:
– В чем дело?
– Н-не знаю. Но этим вечером меня бьет дрожь. Убери его, старина.
Старший брат щелчком вставил кинжал в ножны.
– Спасибо,– пробормотал Питер.
Одри улыбнулась:
– Вы рассказали эту историю слишком хорошо. Сами испугались!
Молодой человек чуть улыбнулся в ответ:
– Возможно. Так или иначе, меня не интересует эта комната. Сегодня я здесь впервые с тех пор, как дом вновь открыли.
Роджер с нежностью посмотрел на него:
– У тебя слишком богатое воображение. – И добавил с ложным упреком: – И ты не очень-то лоялен. Ты должен гордиться нашим семейным призраком!
– Не понимаю, почему!– возразила Одри: – Вы не могли считать его уж очень симпатичным скелетом в шкафу Кверринов.
– Осторожно, дорогая. Хочешь, чтобы старик невзлюбил тебя?– Роджер стоял спиной к огню: традиционная поза, которая ему нравилась.
– Интересно,– легкомысленно прощебетала Одри. – Как думаешь, он одобрил бы меня?
Роджер закрыл глаза и медленно произнес:
– Я положительно настроен спросить его об этом прямо.
Потребовалось несколько секунд, чтобы смысл этого небрежно-ужасного замечания достиг сознания девушки. Она побледнела и зашептала:
– О, нет, дорогой, я не имела в виду...
Но еще более резко отреагировал Питер, поскольку именно в этот момент неопределенное чувство зла словно прояснилось и это ощущение с внезапной силой навалилось на него.
Он яростно воскликнул:
– Будь все проклято! Ты сума сошел?
Это было ошибкой, и он тут же это понял. Брат отличался сильным упрямством, и возражения часто лишь утверждали его в принятом решении.
Роджер ответил с опасной вежливостью:
– Я так не думаю.
Одри придвинулась ближе и положила руку ему на плечо. Он улыбнулся ей, наклонил голову и поцеловал ее пальцы.
Она, запинаясь, спросила:
– Но ты же не имел в виду того, что сказал? Серьезно?
Его брови взлетели:
– Дорогая. Скоро мы будем женаты. Я должен прийти на свою встречу со старым Томасом, если он собирается сюда явиться. – Он засмеялся. – В чем я сомневаюсь!
В ее голосе послышались слезы:
– Но почему, почему ты должен это делать?
– Эти старые байки – своего рода вызов. Я чувствую, что должен принять его... – Он вновь рассмеялся, а сзади него, заливая алым светом, жарко пылал огонь.
– Кроме того, это может быть забавно: вызвать дьявола!
– Забавно,– согласился Олджи Лоуренс,– но опасно.
Кверрин вздрогнул. Он так живо вновь переживал эту сцену в памяти, что тихий комментарий странным образом потряс его. Он, конечно, говорил громко и описал эпизод очень точно. Теперь же он почувствовал себя настолько выжатым эмоционально, что не мог ясно выразить того, что последовало затем, и сознание полной неудачи вновь охватило его. Но он продолжал бороться ради помощи, которую просто обязан получить.
–Мы... мы попытались отговорить его. Но Роджер – упрямый человек. Он считает, что согласиться – значит проявить трусость или слабость... Он лишь смеется над нами – говорит, что не понимает наших волнений, поскольку нет никакой реальной опасности...
– Так,– тихо сказал Лоуренс. – А она есть?
Питер уставился на вежливое непроницаемое лицо и печально ответил:
– Не знаю. Просто у меня такое тяжелое чувство: страх и злость... – Даже себе самому слова казались неправильными и неубедительными. Он попытался скомпенсировать это, стараясь говорить громче, но с отвращением понял, что дошел до грани театральщины.
Лоуренс не мог не заметить борьбы, идущей в голове потенциального клиента, но, не будучи психологом, не пытался ее понять. Как и любого на его месте, его это немного раздражало: ему не нравилась, когда в расследуемых делах тайна возникает повсюду.
Кверрин продолжал:
– Инспектор Касл – друг моего брата, и, к счастью, пару недель назад он приехал к нам. У меня с ним сразу состоялся разговор, и он обещал помочь. После этого я чувствовал себя... спокойнее. – Он с облегчением понял, что голос звучит нормально. – Но теперь он вынужден уехать и... и...
– И вам нужен новый ангел-хранитель, так?– спросил Лоуренс.
– Более или менее,– согласился Питер.
Олджи кивнул весьма сочувственно, но было совершенно очевидно, что он уже принял решение.
– Послушайте, Питер, то, что вы мне рассказали, настоящая проблема, но, если честно, я не понимаю, как смогу помочь. – Он встал, подошел к окну и стал смотреть вниз на тихую улицу. – Понимаете, я всего лишь любитель. И говорю вам откровенно: я бесполезен как телохранитель.
Он повернулся и уперся плечом в раму. Затем медленно произнес:
