- Этта мясника к ним послали разделать, так ругал-ругал госпожу-то при простом мужике.
- Скотина этакая! - сказал Виктор, завязывая кашне.
- А ведь и про них тоже знаем мы немало... - продолжала Иродиада: - говорить-то только не хочется...
- Ты приди как-нибудь на квартиру ко мне, - говорил Виктор, сходя с лестницы.
- Слушаю-с, - отвечала Иродиада.
- Какая хорошенькая она!.. О, так бы взял и поцеловал, говорил Виктор и в самом деле, взяв ее за подбородок, поцеловал.
Иродиада на этот раз нисколько ему в том не воспрепятствовала.
Последнее время она очень похудела, и лицо ее сделалось совсем сердитое: коварный обожатель ее, Мозер, оставил ее и, как мы видели, женился на другой. Иродида не любила его; но, по самолюбивому характеру, ей было досадно: наболевшее сердце ее совсем окаменело, и она поклялась ко всему их, по ее понятию, поганому роду ненавистью.
Софи, когда брат ушел, вышла в гостиную. Там все соблюдали величайшую тишину. Старик-музыкант играл на фортепиано пьесу собственного сочинения.
Приехал Бакланов.
Софи подала ему руку и тихим наклонением головы указала ему на место подле себя.
Бакланов сел.
То, что он встретил тут, его сильно поразило: самая последняя мода, самая изящная роскошь глядели на него отовсюду.
Дама, путешествующая по святым местам, должно быть, была очень веселого и живого характера. Она совершенно бесцеремонно стояла около старика-музыканта и с большим чувством глядела ему в затылок и чем-то тут любовалась: волосами ли его вьющимися, или довольно еще мускулистою шеей, - решить невозможно, равно как и того, чем ее религиозное сердце в настоящую минуту было преисполнено.
Прелестная m-me Круаль, как истая француженка, любившая показать свои ножки, так свободно расположила свой кринолин, что Бакланов, сидевший несколько нагнув голову, видел почти весь чулок ее.
M-lle Прохорская сидела, явно прислоняясь к своему кавалеру, молодому человеку, который, тоже явно держа руку за спинкой стула, обнимал ее.
Бакланову, привыкшему, в продолжении пяти лет, к своему благочестивому семейству и выезжавшему только в дома солидные, все это было очень приятно и чрезвычайно раздражало его. Он с каким-то упоением смотрел на складки платья Софи, на ее немного выставившуюся ботинку.
- Что, ваша жена здорова? - почти разбудила его Софи своим вопросом.
- Здорова, - отвечал Бакланов, подняв голову. - Почему вы меня прежде всего об этом спросили? - прибавил он.
- Да потому что... - отвечала Софи и далее не находилась, как объяснить. - Она, говорят, такая добрая; просто, говорят, ангел по характеру, - прибавила она наконец.
- Все это прекрасно-с! - подхватил Бакланов: - но знаете ли что: такой милой и прелестной женщине, как вы...
Софи смотрела на него.
- Молодого человека, каков я все еще пока и который был в вас влюблен...
Софи не спускал с него глаз.
- И который наконец, вы очень хорошо знаете, и теперь от вас без памяти.
- Нет, я этого не знаю, - возразила Софи спокойно.
- Нет, вы это знаете! - подтвердил Бакланов: - говорить ему и спрашивать его о жене - значит обидеть его и, наверное уж, огорчить.
- Зафантазировались, мой милый кузен, зафантазировались! сказала Софи, вставая и отходя от него.
В это время приехало еще новое лицо, граф З***, женатый человек, с которым Бакланов встречался иногда в обществе, но теперь он явился со своею содержанкою Марией-Терезой-Каролиной Лопандулло. Девушка эта начала свою карьеру тем, что играла по трактирам на арфе, а теперь ездила в карете и ходила постоянно в шелковых платьях, у которых только лиф на груди, по ее собственному вкусу, был очень уж низко вырезан.
- Ручку вашу! - сказал бесцеремонно граф, обращаясь к Софи.
Она хлопнула свою ручку в его огромную ладонь.
Граф поцеловал ее несколько раз.
- А я приревную! - сказала девица Мария-Каролина-Терезия ломаным русским языком.
- Можете! - отвечала Софи кокетливо.
Бакланов, чтобы не представить из себя глупо-влюбленного, подошел к madame Круальи стал с ней любезничать. Дело шло о большом кольце на руке ее: Бакланов просил открыть это кольцо, а француженка говорила, что нельзя.
- Ваше кольцо, значит, никогда еще не открывалось? - спрашивал Бакланов.
- Нет, раз было открыто.
- Только всего раз? - спросил Бакланов печальным голосом.
- Раз всего! - отвечала ему француженка тоже печально.
К ним подошла Софи.
- Этот господин страстно влюблен в жену свою и запирается еще в том! - сказала она, показывая француженке на Бакланова.
- О, так вы вот какой! Так подите же прочь от меня! - весело подхватила она.
- Послушайте, Софья Петровна, - воскликнул Бакланов: - вы мало что женой преграждаете мне совершенно к себе дорогу, но вредите мне этим и у других дам!
- Зачем женились! - сказала Софи, пожимая плечами.
- Я женатых терпеть не могу, фи! - подтвердила француженка.
- Это ужасно! - говорил Бакланов.
По наружности он шутил только; но в душе ему, в самом деле, было досадно.
- Monsieur Готфрид! Сыграйте нам что-нибудь веселенькое! сказала Софи, прохаживаясь небрежною походкой по зале.
- Fort bien, madame! - сказал немец и сел.
