- Ты ведь жила с ним? - спросил Виктор.
Иродиада усмехнулась, а потом прибавила со вздохом:
- Немало тоже, грешница, потерпела из-за этого.
- Отчего же?
- Противен он мне очень был... не русский человек, известно...
И Иродиада при этом обняла и даже поцеловала Виктора.
- Тогда, как наш Александр Николаич принялся было за это дело, что у них переполоху было!
- Переполоху?
- Да-с!.. Михайлу-то они допрежде всего в степь отправили, а тут Мозер сам уж ездил туда, и упросили, чтоб он на Кавказ ехал... Тот мне писал оттуда.
- Писал? - повторил Виктор.
- Да!.. "Что ежели теперича, говорит, они мне тысячи целковых не пришлют, я все дело начальству расскажу". Я говорила тогда Мозеру об этом.
- А письмо это цело у тебя?
- Цело-с!
- Ты мне покажи его.
- Слушаю-с. Чтобы, барин, мне только самой как тут не попасться.
- Вот вздор! Пусти-ка однако!.. - проговорил Виктор, освобождаясь из объятий Иродиады и подходя к письменному столу.
Тут он засветил свечу, развернул свои бумаги и начал писать.
Оставшись одна на диване, Иродиада начала зевать.
- Да подите сюда, что вы тут делаете? - говорила она несколько раз Виктору.
- Отвяжись! - отвечал он ей на это сердито и продолжал заниматься.
Занимался он часов до двух утра. Он тер себе при этом лоб, грыз перо, ногти и вообще, как видно, углублен был в серьезное дело.
12.
Провинциальная гласность.
На наш город нежданно и негаданно упало невиданное до сего явление.
В одной из издаваемых для умственного бы, кажется, развлечения газеток была напечатана статья:
"В Китае, в городе Дзянь-дзинь-дзю, жил большой господин Захар Эммануилович Лянь-линь-лю. Владел он миллионами бочек настоящей рисовой водки и миллионами рублей чистого золота. Украли у этого господина книгу, а книга была знатная: записывались в ней все имена великие, высокопревосходительные, кому сколько от большого барина Захара Эммануиловича большим барам превосходительным было дано.
"Как эту книгу достать?
"Достали они злого человека, дали они ему денег тьму-тьмущую и булатный нож, и убил тот человек того волшебника, который книгу ту хранил, среди белого дня, и засыпал большой барин Захар Эммануилович его могилушку деньгами крупными, непроглядными, все бумажками сторублевыми, и никто-то сквозь их стену плотную не видал и не слыхал, только видала все это красна девица, рассказала она ясну соколу, а у сокола глаз зоркий, голосок звонкий, пропел он эту сказку на весь Божий мир и не знает, понравилась ли она жителям города Дзянь-дзинь-дзю, а если не понравилась, так он и другую пропоет".
О статейке этой благообразный правитель канцелярии почему-то счел за нужное доложить начальнику края.
- Ну-с, читайте! - произнес тот на первых порах довольно равнодушно.
Правитель канцелярии начал, но на половине голос ему изменил.
- Тут такие выражения!.. - проговорил он.
- Дайте мне! - сказал генерал и, со свойственною его званию храбростью, дочитал, но однако сильно побледнел.
- Что же это такое? Что такое? - спрашивал он, все возвышая и возвышая голос. - Что же это такое? - крикнул наконец он и заскрежетал зубами. - Я государю императору моему буду жаловаться! полицеймейстера мне!
Правитель канцелярии, с наклоненною головой, поспешил быстро выйти.
Начальник края остался в положении человека, которого сейчас только треснули по голове.
В кабинет к нему тихо вошла было его супруга, прелестнейшая великосветская дама, и начала свое обычное приветствие:
- Здравствуй, папаша!..
Но начальник края вдруг свирепо взглянул на нее.
- Подите, подите! - закричал он и замахал неистово руками.
Начальница края остановилась в дверях на несколько минут.
- Подите вон, не надо вас, не надо! - кричал между тем супруг.
Начальница края в самом деле сочла за лучшее уйти от сумасшедшего.
Явился полицеймейстер, тоже слышавший уже об несчастье и тоже бледный.
- Это вы видели?.. Видели? - говорил начальник края, тыча в нос ему бумагою. - Кто же эти превосходительные?.. Я, что ли, я?
- Служить уж, ваше превосходительство, становится невозможно! произнес полицеймейстер.
- Нет-с, возможно! - закричал генерал: - возможно, кабы вы не такой были вислоух! Кто это писал? Вы начальник полиции, вы должны знать все.
- Кому писать, ваше превосходительство? Кроме Никтополионова, некому-с... Это вчера ведь еще пришло-с... Он при всем клубе читал и хохотал и потом ездил по всем домам.
- А! - произнес, протянув, начальник края: - я его посажу в острог! - прибавил он, как бы больше советуясь с полицеймейстером.
- Да что же, помилуйте, - отвечал тот: - теперь он служит в обществе, разве можно таких людей держать? Плутует, мошенничает и с дровами и в приеме багажа... На рынке даже все вон торговцы смеются.
- Нет, он у меня не будет тут служить, не будет! - кричал начальник края: - попросите ко мне кого-нибудь из моих товарищей-директоров.
полицеймейстер поехал за директором.
Начальник края стал ходить по своему кабинету.
- Так вот какие у меня гуси завелись, вот какие! - говорил он, зачем-то раскланиваясь перед каждым своим окном.
Приехал директор, пожилой и чрезвычайно, должно быть, скромный и молчаливый мужчина.
