На экзамене у Холода я вместе с Пашкой и Денисом показывала два номера, которые мы с ребятами с горем-пополам поставили. Пашка хотел выпендриться и превратить номер в настоящий боевик. Себя он видел в роли главаря-мексиканца-наркобарона, Денис должен был быть добросовестным полисменом, а я любовницей главаря, которая встанет на сторону добродетели и вместе с полисменом будет лупить главного злодея. Пашкин сценарий был интересным, но пол часа избивать друг друга, хоть и не по-настоящему, мы с Денисом отказались. Пашка расстроился, обиделся. На долго его не хватило, его буйная фантазия сгенерировала множество вариантов, мы с Денисом были вынуждены поддержать друга и показать один номер в его режиссуре. На этот раз задумка была проще. Я была секретаршей, Денис — боссом, а Пашка — вором, который должен ограбить банк. Я в юбке, блузке и туфлях на шпильке махала ногами, лупила Пашку, пока он не отключил меня, ударив головой о стол. Потом Пашка разбирался с Денисом. Конечно, победить должен был Денис. В Пашкиных фантазиях, несмотря на все безумие, добро всегда побеждает.
Второй номер мы решили сделать с Денисом вдвоем, но Пашка заинтересовался и подключился. Мы хотели показать номер в стиле мистера и миссис Смит, а с Пашкой у нас получился бермудский треугольник. Такое название мы дали нашему номеру, потому что в нем вообще ничего не было понятно, что откуда и куда. Смак был доволен, он видел в этом свежую струю, незашоренное видение жизненных ситуаций. Надо отметить, что зрители были в восторге, они прохохотали все наше действие.
После экзамена Холод объявлял оценки. Мы встали вокруг него и взволнованно ожидали результатов.
— Денис — отлично, — сказал Дмитрий Анатольевич и протянул зачетку Денису.
— Смаковский — отлично.
— Я вам говорил, а вы не верили! — воскликнул Пашка, обращаясь к нам с Денисом.
Когда очередь дошла до меня Холод объявил:
— Димитрова — удовлетворительно.
— Почему? — приняв из рук преподавателя зачетку, я набралась смелости и задала вопрос.
— Не дотягиваешь до хорошей оценки, — пренебрежительно ответил он.
— Где не дотягиваю? В каком месте? — возмущалась я.
— Везде, — резко бросил.
Моему возмущению не было предела. Я так готовилась, старалась, сколько шишек себе на репетициях набила, а он взял и поставил мне тройку, тем самым испортив мою идеальную зачетку. Красного диплома мне не видать и все из-за него. Я психанула, вышла из класса и так громко хлопнула за собой дверью, что стекла в окнах затряслись.
Перемывая мысленно косточки преподавателю я зашла в нашу мастерскую, где наш курс занимался актерским, устроилась на полу у сцены и от обиды заплакала.
— Кто посмел обидеть мою любимую девочку? — раздался родной голос.
В помещении оказался Добровольский. Он взял стул, подошел ближе и устроился в паре метров от меня. На нем был его легендарный клетчатый пиджак.
— Рассказывай, кто этот мерзавец? — с напускной суровостью потребовал Добровольский.
— Мне три поставили за экзамен. Я так старалась, мы с ребятами целых два номера показали. Им пятерки поставили, а мне три.
— Димка?
— Он.
— Значит, на то были причины.
— Он сказал, что я не дотягиваю. Я с ним не согласна!
Добровольский достал свою трубку из кармана пиджака, щелкнул по ней зубами и хотел прикурить, но опомнился. Ему можно было курить только в его кабинете, он придерживался этого правила. Я заметила, что его тянуло к трубке, когда он о чем-то начинал размышлять.
— Константин Сергеевич, я свободен, можем ехать, — в мастерскую вошел Холод.
— Димка, зачем девочку обидел? — обратился к нему Добровольский.
Я быстро вытерла слезы и изобразила самое безразличное выражение лица.
— Жаловаться пришла?
— Я не жаловалась!
— Думаешь, поплачешься мастеру, он тебе оценку в зачетке исправит. Это так не работает.
— У меня даже мыслей таких не было!
— А какие были?
— Никаких не было. Почему вы со мной так разговариваете?
— Как-то по-особенному нужно?
— Элементарной вежливости мне будет достаточно.
— Ты стала слишком высокого мнения о себе. Главная роль в мюзикле тебе так голову вскружила?
— Что вы такое говорите? Это не правда.
— Правда в том, что если бы не твои близкие отношения с Тасей, то эта роль досталась бы другой. Умеешь заводить нужные знакомства.
— Тася не имеет к этому никакого отношения!
— Хорошо устроилась. Вечерами репетируешь с сыном предпринимателя и он бежит оплачивать твое обучение. В театре трешься возле племянника режиссера. Думаешь таким образом заполучить очередную роль?
— Ты с ума сошел?! Я не понимаю, о чем ты? — в гневе я перешла на «ты».
