Двери аудитории открылись, к нам вышли раскрасневшиеся молоденькие студентки.
— Видели какие у него руки? — говорила одна.
— А волосы, волосы! — восторгалась другая.
— А если распустить? — мечтала третья.
— Дуры. Ни на что другое у вас фантазии не хватает? Лишь бы раздеть, да волосы распустить. Он вообще-то человек, у него душа есть. Характер! А не только руки, ноги, голова и волосы, — злобно пыхтела Инка.
— Точно! — озарило первокурсницу. — Еще у него есть пресс, с кубиками.
— Мы сегодня много чего разглядели, — засмеялась другая, бросив на Инну хитрый взгляд.
Первокурсницы рассмеялись, обнялись и пошли все вместе в раздевалку.
— Что за люди? Никакого уважения к старшим! — возмущалась Инна. — Димитрова, похоже я старею.
— Я тоже, — согласилась я, глядя на молодежь и вспоминая себя на первом курсе.
— Тебе тоже кажется, что они все странные и наглые.
— Да, — засмеялась я.
— Неужели мы тоже были такими?
— Ты точно была такой, — подметила я. — Такой ты и осталось, только успокоилась немного, притихла.
— Ну, спасибо, — едко ответила Инна. — Ты тоже изменилась. Была серой мышью, стала крысой.
— Это почему? — не сдерживая смеха, поинтересовалась я.
— Зубы отрастила, укусить можешь. Но знай, я крыс не боюсь.
— Опять угрозы. Тебе еще не надоело?
— Ладно, Димитрова. Еще два года потерпим друг друга, потом разойдемся и не встретимся больше.
На занятиях по фехтованию мы соблюдали предельную осторожность и под строгим надзором преподавателя сначала отрабатывали движения с деревянными палками и только потом со шпагами. Шпаги были не настоящие, бутафорские, пораниться ими было невозможно и все же мы были бдительны. Безопасность на занятиях Холода была на первом месте.
Дмитрий Анатольевич обмолвился о том, что наши занятия будут длиться всего лишь семестр, до нового года, и что никакой отчетности по данной дисциплине нет. Эти занятия своего рода факультатив, на который мы ходим по настоятельной рекомендации Добровольского. Он добавил, что если кому-то не интересно, то приходить на занятия не обязательно и посмотрел в мою сторону. Я не поняла его взгляда и заверила, что мне интересно и что я буду ходить.
Инка напоказ растрогалась, выразила огорчение по поводу скорого прекращения занятий, сказала, что ей будет очень не хватать общения с Дмитрием Анатольевичем. Ребята присоединились к словам Инны. Холод предложил не раскисать, а заняться делом и обещал прийти на наш спектакль.
Закончив занятия в институте, я побежала на работу. Сегодня у меня две смены — вечерняя и ночная. В городе пахло гарью. Чем ближе я подходила к зданию ресторана, тем сильнее становился едкий запах. Черное облако дыма выглядывало из-за дома и тянулось в высь. Вероятно, пожар. Я прошла пару кварталов, завернула на улицу, ведущую к старому кинотеатру, и увидела объятое огнем здание. Горел наш ресторан.
Черные клубы дыма вырывались на улицу из разбитых окон. Наша Танюша — правая рука начальника, босиком бегала перед зданием и пыталась заглядывать в окна. Я подбежала к ней.
— Таня, что у вас произошло?
— Нас подожгли! Нас подожгли! — кричала она.
— Кто?
— Не знаю. Владимир Петрович, он внутри! — истерично кричала девушка.
— Надо вызвать пожарников, скорую, милицию, всех! — я потянулась за телефоном.
— Я уже всех вызвала. Никто не едет! Он внутри! Он сгорит! — рыдала Танюша и пыталась хоть что-то разглядеть в клубах дыма.
Я набрала по телефону пожарных, мне заявили, что по адресу уже направлены две машины вместе со скорой. В дверях ресторана показался наш начальник. Он вынес на себе двух молодых парней, уложил их на асфальт, прокашлялся и снова бросился к дверям.
— Нет, нет! Не ходите! Владимир Петрович! — бросилась к нему Танюша.
Он оттолкнул от себя девушку и вошел в черный едкий дым. Я подбежала к парням на асфальте, они были бледные, слабо и медленно дышали. Танюша в отчаянии бросилась в двери за начальником.
— Таня! — все, что успела выкрикнуть я. Девушка скрылась в черном дыму.
Подъехали пожарники, развернули шланги, начали тушить пожар. Я сообщила им, что в здании находятся люди. Молодые парни в пожарной форме без раздумий бросились в здание. Они вытащили Владимира Петрович и еще нескольких ребят, Танюшу вынесли последней и уложили на носилки скорой помощи.
— Ты зачем туда полезла? — набросился на нее наш начальник, кашляя, ругая девушку охрипшим голосом.
— Если с вами что-то случиться… я не смогу… — все что сказала Танюша, с нежностью глядя в глаза Владимиру Петровичу, и потеряла сознание.
Пожар потушили в течение часа, пострадавших не было. Владимир Петрович до последнего был на месте происшествия, давал показания, с горечью наблюдал за тлеющими развалинами — остатками своего ресторана.
— Жаль, очень жаль, — сказал он и позволил увезти себя в больницу.
На следующий день после занятий я была в городской больнице. С двумя пакетами фруктов я приехала навестить Танюшу и Владимира Петровича. Сначала я поднялась к моему начальнику, палата Танюши находилась этажом ниже.
Крепкий, видный мужчина сидел на больничной койке в махровом халате и разгадывал кроссворд.
