- Лично я вижу пока два вопроса, - на самом деле, Вадим обо всем этом уже думал. И не раз. Хотя и времени, казалось бы, на размышления было недостаточно, и обстоятельства, что называется, не благоприятствовали. Но привычка - вторая натура, не так ли? Вот он и крутил все это в голове, и никак не мог прекратить. - Первое. Все упирается в меня. Я
- Ну, что ж, - согласно кивнул Давид. - Я бы, конечно, сформулировал несколько иначе, но по существу заданных вопросов возражений у меня нет. Поэтому, начнем с первого.
- Лады, - согласился Вадим и достал из пачки "Константинопольских" очередную папиросу. - Первое. Появился ты.
- А что во мне такого особенного?
- Ты иностранец, - сказал Вадим. - Отставной генерал. Возможно, шпион. И еще мы друзья детства.
- Ты работаешь на Холстейна, - добавила Лили.
- ОК, - согласился Давид. - Мы с тобой работаем на Холстейна. Тебя ведь тоже хотели арестовать, как мне помнится. Но вот какое дело. Как я имел уже возможность вам сообщить, я в России в третий раз, и прежде меня никогда даже не вели.
- Но на этот раз ты встретился со мной, - напомнил Вадим.
- Возможно, - опять согласился Казареев. - Но я не вижу повода. В бинарных зарядах мне все понятно, а что за опасность для кого бы то ни было, может заключаться в нашей встрече, не понимаю. Ты ведь за границей бываешь, и я не первый иностранец, с которым тебе пришлось общаться. Ведь так?
- Так, - кивнул Вадим.
- Вы друзья детства ... - Напомнила Полина.
- В Петрове еще двое наших одноклассников, и я с ними лет десять уже поддерживаю отношения, - возразил Реутов, который прекрасно понимал, что, на самом деле, никто этот пункт всерьез не рассматривает. Но что-то же говорить надо?
- Может быть, все-таки это наша тематика, - не слишком уверенно сказала Лили.
- А я здесь при чем?
- Ты тоже занимаешься мозгом.
- Я с роду не имел дела ни с нейрохимией, ни с фармакологией, - пожал плечами Вадим, который об этом тоже уже думал, но ничего путного в идее совпадения тематик пока не нашел.
- А премию тебе за что дали? - Спросил Давид.
- Во-первых, еще не дали, - кисло усмехнулся в ответ Вадим. - Да и дадут ли теперь получить? А, во-вторых, это к болезни Крювельеникакого отношения не имеет.
- А все-таки? - Давид явно этой идеей заинтересовался не на шутку. Во всяком случае, больше, чем другие.
"Потому что дилетант", - Вадим вполне отдавал себе отчет в том, что для людей, не работающих в его области, все сложные слова, имеющие своей составной частью латинское "невро" или "нейро", представляются едва ли не синонимами. Им что неврология, что нейрофизиология, что нейрохимия, все едино. Но он-то как раз прекрасно знал, какая пропасть лежит между электрофизиологией головного мозга, которой занимался он сам, и, скажем, нейрофармакологией, которой занимались в исследовательском центре империи Холстейна.
- Общее между нами, - сказал он вслух. - Только одно. И я, и вы занимаемся мозгом. Но мозг это вселенная, а корабли не встречаются даже в море, не то, что во вселенной.
- Это ты откуда взял? - Неожиданно спросила Полина.
- Вспомнил, как аргентинские линкоры пытались поймать в Атлантике нашего "Князя Курбского".
- Ну, так он на них сам, в конце концов, напоролся, - пожала плечами Полина. - Когда искали, не поймали, а в шестьдесят первом он шел вокруг Африки и случайно столкнулся с эскадрой де Вилиерса. Тот и сам не ожидал.
- В общем, я бы эту идею отбрасывать не стал. - Давид потушил сигарету и посмотрел на Реутова. - Лады?
- Лады, - пожал плечами Вадим, которому и самому временами казалось, что что-то в этой мысли есть. Знать бы еще, что?
- А то, что я, как выяснилось, живой труп, - сказал он с кривой усмешкой. - Тоже имеет отношение к мозгу?
- Непременно, - усмехнулся в ответ Давид. - Пуля-то тебе в лоб попала, а за лбом, если я ничего не путаю, как раз мозги и находятся.
6.
- А этот Стругатский? - Спросил вдруг Давид, когда половой, разбуженный новыми посетителями, которые неожиданно потянулись в "Сосны" в первом часу ночи, принес им кофе и пирог с брусникой. - Мне показалось, что ты его знаешь ...
- Какой Стругатский? - Вадим очень любил выпечку из дрожжевого теста, особенно пироги с ягодами, и сейчас был занят выбором подходящего куска.
- Ну, тот профессор, ты еще сказал, что он жив ...
- Стеймацкий, - Реутов поправил Давида автоматически, еще не уловив, к чему тот клонит.
- Допустим, - кивнул Давид. - Но дело не в фамилии. Ты его действительно знаешь?
- А кто же его не знает? - Удивилась Полина. - Стеймацкий один из корифеев нейропсихологии. Я только не знала, что он был на войне.
- Был, - Вадим сказал это, уже прожевывая приличный кусок пирога. Выпечка, судя по всему, была дневная, но ему все равно было вкусно. - Он же на своем военном опыте две книги написал. А я с ним лично знаком. Он был моим оппонентом на защите докторской. Да и потом встречаться приходилось.
