- А где он живет? - Спросила Лили.
- В Риге.
- Рукой подать, - сказал Давид. - Может быть, его спросить? Или он уже в маразме?
- Не знаю, - пожал плечами Реутов, отвлекаясь, наконец, от пирога. - Я его в последний раз видел в прошлом году в Ковно. Ему лет восемьдесят, я думаю, но вроде бы держался молодцом. Только, что он может знать? Ты же читал, что пишет генерал. Николай Евграфович меня даже не осматривал.
- Ну, не скажи, - возразил Давид. - Попробуй поставить себя на его место. Что бы ты стал делать после такого случая?
- Я? - Переспросил Вадим и вдруг понял, что Давид прав.
"А что я? Я бы, пожалуй, так это дело не оставил ..."
- Возможно, ты прав, - сказал он вслух. - Значит, Стеймацкий. Но, это нам придется в Ригу ехать.
- Ты знаешь его адрес? Может быть, телефон?
- Телефон не помню, - покачал головой Вадим.- А дом, пожалуй, найду. Я у него один раз был. Года три или четыре назад. Только мне бы хотелось еще и с Гречем повидаться.
- Рига не Нерчинск, - отмахнулся Давид. - Если сейчас выйдем, как раз к утру будем там. Сколько тут ехать-то? Километров 500? А из Риги до Петрова тоже не далекий край.
- Ну, не скажи, - не очень уверенно возразил Реутов. - Часов шесть, вынь да полож.
- Вполне успеваем, - Давид, видимо, уже все для себя решил и тоже взялся за пирог. - Если сейчас выйдем, утром будем в Риге. Поговоришь с профессором, пообедаем, и в путь. К девяти, всяко разно, доставим тебя в пивную.
- Есть в этом что-то, - согласился Вадим, протягивая руку за вторым куском пирога. - Но нам ведь еще Каменца искать ...
- Поищем, - ответил Давид, откусывая от большого куска пирога. - Вот пока ты будешь общаться с профессором, мы этим и займемся. Адресный стол, электронные сети ... Есть способы.
7.
За лобовым стеклом мелькнул указатель на "Шимск", освещенный желтоватой подсветкой дорожной службы. Мелькнул и пропал за спиной.
"Сорок девять километров от Старой Руссы".
Давид вел машину ровно, ни разу за все это время, не снизив скорость, но и не забирая выше ста. "Экономичный ход", сказал Казареев с обычной своей усмешкой, подразумевающей свойственное ему, не смотря на всю его серьезность, ироничное отношение к действительности, какой бы она ни была дана в ощущениях.
"Сто километров", - Реутов перевел взгляд с тахометра1 на экран спутникового "проводника", закрепленного справа от руля. Выходило, что, если переть все с той же скоростью, а радиальное шоссе, на которое они должны были выскочить километров через тридцать, вполне позволяло идти и на ста двадцати, то до Риги они доберутся часам к семи утра.
#1Тахометр - спидометр (в Русском каганате используется много технических терминов, взятых из немецкого, а не английского языка).
"Вполне".
- Ты бы поспал, Вадик, - спокойно, но, тем не менее, не без интонации, содержащей хорошо упрятанные приказные нотки, сказал Давид. - Тебе еще в Риге с профессором общаться, и первая треть пути до Питера тоже твоя.
- Хорошо, - не стал спорить Реутов, хотя спать ему совершенно не хотелось, и, откинувшись на спинку кресла, закрыл глаза.
Сна не было и в помине. Наоборот, как ни странно, чувствовал он себя гораздо лучше, чем вечером, и даже, пожалуй, лучше, чем во все предшествовавшие нынешним событиям дни. Это было странно, так как Вадим все же достаточно хорошо разбирался в физиологии, чтобы ясно представлять себе, что, на самом деле, должно было твориться сейчас с его несчастным телом. И себя он знал тоже, и, рассматривая, свою психику объективно, ожидал совсем другой реакции. Одна история его отношений с Полиной, обязана была выбить Реутова из колеи на долгие часы, если не дни. Ведь для невротика, каким он себя привык считать, что неприятности, что удача, все едино. Любые сильные впечатления, любой сбой в размеренном существовании, были одинаково противопоказаны, с каким бы знаком - плюсом или минусом - ни случились эти гребаные изменения. Но против фактов не попрешь. Тело, конечно, все еще жаловалось на непомерные нагрузки, выпавшие на его долю вчера, но, как бы то ни было, восстановление происходило гораздо быстрее, чем можно было ожидать от плохо тренированного организма пятидесяти двух летнего мужчины.
"Плохо ... Ну-ну ..."
