Осинин обменялся с ним крепким рукопожатием, представился.
— Ну и как техника, уже освоились? — спросил у Осинина Соловьев.
— «Видит» установка прилично, вышки высокие, — сказал Осинин и невесело пошутил: — Ее бы законсервировать для будущего музея радиоулавливателей самолетов как родоначальницу. А будет работать — не доживет до торжественного момента, рассыплется.
Соловьеву шутка не понравилась:
— Что вы хотите этим сказать? — повысил он голос, переходя на официальный тон.
— Только то, что аппаратура примитивна и несовершенна — лабораторные работы студентам выполнять, — невозмутимо ответил Сергей. — Я с тех пор как прибыл сюда, только и сижу над ней с отверткой да паяльником.
— А я знаю, что институт эксплуатировал установку, и совсем неплохо! — начал закипать Соловьев, — Так, товарищ Червов?
— Конечно, конечно, Дмитрий Васильевич, — с готовностью ответил тот, — «старушка» себя еще покажет.
— Не «еще», а с этого дня, — подытожил полковник. — Распорядитесь, чтобы дежурная смена заняла свои места. Включайте установку! — приказал он Осинину.
Через некоторое время на экране осциллографа запульсировала узкая световая полоска с частыми зубцами. Она действовала магически, и застывшие в полумраке люди не сводили с нее глаз. Молчали. Вдруг с правой стороны от центра экрана на световой ленте острой иглой выплеснул отраженный импульс.
— Есть цель! — воскликнул старший оператор Горевой.
— Сейчас определим, что за цель, — подтвердил Осинин и придвинул к себе планшет с расчерченной на градусы и разбитой на сектора картой воздушного пространства. Остро отточенным карандашом сделал на ней засечку: — Район Сиверской. Самолет взлетел с нашего аэродрома.
— Один самолет или несколько в цели? — спросил Соловьев.
Осинин не ответил, он вглядывался в экран. Наступило неловкое молчание. Горевой, как бы подсказывая инженеру, проговорил:
— «Ноль-икс».
— Что-о?
— Неизвестно, значит, — пояснил Осинин. — Но я думаю — один или два самолета. Слишком острая вершина импульса.
— Как же так? Нам нужно знать точное количество самолетов в цели. И какой тип?! — не отступал полковник.
Осинин пожал плечами:
— Ошибки допустимы — плюс или минус: чем больше самолетов в цели, тем больший процент на поправку. По техническим условиям.
— Никаких ошибок, — резко перебил Соловьев. — Ни единой! Отвечать будете головой.
Отметка от цели исчезла так же неожиданно, как и появилась.
— Наверное, посадка, — прокомментировал Горевой.
А через минуту-другую импульс снова прорезал световую полоску на экране. И опять по форме был похож на иглу.
— Вот те раз, как он здесь оказался? Ей-богу, тот же самолет, товарищ полковник. — Горевой сверил местонахождение цели с картой и сделал засечку. — Это уже район Тосно.
— Вы уверены, что это та цель? — спросил Соловьев.
— Больно похожа, — ответил Григорий.
— «Мертвая зона», — проговорил Осинин. — Цель пропала, когда вошла в зону, куда лепесток диаграммы направленности антенны не доходит. А потом снова вошла в радиус видимости.
— Как же исключить «мертвые зоны»? — задумчиво, будто рассуждая с самим собой, произнес Соловьев, — За целью ведь надо вести наблюдение неослабно, постоянно.
— Нужны еще станции, Дмитрий Васильевич. И расположить их следует так, чтобы каждая перекрывала «мертвую зону» другой, — высказался наконец Червов.
— Вы правы, — утвердительно кивнул Осинин и невольно спросил начальника службы ВНОС: — Ничего не слышно, товарищ полковник, о новой технике?
— Любишь ты неуместные вопросы задавать, «академик», — недовольно пробурчал Соловьев, снова переходя на «ты». — Лучше внимательно смотри да поясняй, — ткнул он пальцем поверх головы оператора в сторону осциллографа. — Сколько не вглядываюсь в эту муть зеленую, ни хрена не вижу.
— Да-а, здесь чутье, даже, можно сказать, талант нужен, Дмитрий Васильевич, — снова высказался Червов. — Не каждый обладает таким воображением, чтобы ориентироваться в пространстве по флюоресцирующей развертке. Вот у товарища, чувствуется, есть такой дар. Как ваше имя, отчество? — склонился он к застывшему у экрана Горевому.
— Григорий Иванович, — опешив, пробормотал Григорий и подумал: «Вот это да, обращение. Сразу видно, культурный человек!»
— Не отвлекайтесь! Видите, обстановка опять изменяется, — одернул Горевого Осинин и склонился к экрану.
Но цель пропала и больше не появлялась… Может быть, и пошли бы отраженные от нее импульсы, но зарябили помехи, и на дрожащей, извивающейся змейкой полоске уже никто ничего не мог разглядеть. Горевой, ссутулившись, обреченно сидел у осциллографа. И Соловьев расстроился вконец. Он хмурился, нервно пощипывал свои усики. Но что он мог сказать? Ясно одно: «Редут-1» пока не в состоянии выдавать исчерпывающие сведения о воздушных налетах врага. «Может, Червов здесь что-нибудь подтянет? Все ж кандидат наук, сам корпел когда-то над этими ящиками», — с надеждой подумал он.
Все вышли из домика на улицу. Со стороны Финского залива заходила огромная, в полнеба, туча. Изредка ее полосовали огненные вспышки молний, слышалось громыхание.