— Кончай, старина, сентиментальничать. Я всех тут встречаю и размещаю — должность такая, штабная, век бы ее не знать! — чертыхнулся Юрьев, морщась от объятий друга и стараясь из них побыстрее высвободиться. — Хватит, Володя, подчиненные смотрят, — вполголоса сказал он. — Прикажи им выгружаться и строиться.
Ульчев последовал совету друга, но удивился его мрачному настроению. Пока бойцы его расчета с гомоном спрыгивали из кузова полуторки, стряхивали с себя дорожную пыль и топали затекшими ногами, он спросил:
— Ты чего, Леха? Какая оса тебя цапнула?
— А-а, надоела кутерьма, — отмахнулся Юрьев. — Кому праздник, а кому сплошная нервотрепка. Носишься, как мальчик на побегушках, да еще на орехи достается, накачки со всех сторон. Начальства столько развелось! Одному надо так, другому эдак.
— Не расстраивайся, такое событие в батальоне, — заулыбался Ульчев. — Ты ведь и сам в конце концов начальник.
— Когда на «дозор» приезжаю — да. А здесь — в каждой дырке пробка. Шта-би-ист! Дошло до того, что песочком дорожки посыпаю. А комбат, видите ли, и этим недоволен. Цвет песка не подходит, подавай ему красный. Разве бывает такой? Красная глина.
— Понимаю, Леха, видать, влетело тебе от подполковника, — вздохнул Ульчев. — Да не бери в голову. Думаешь, у меня на «дозоре» неприятностей нет? Еще какие! Как-то инженер мой пошел силовую линию проверять. И десяти минут не прошло, гляжу, идет назад с двумя генералами. Я бегом к ним с докладом. Оказалось, начальник штаба фронта Гусев и начальник связи. Представляешь?!
— Неужели? — удивился Юрьев. — Почему нас не информировал об этом?
— Нечем было хвастаться. Они ехали с рекогносцировки и увидели инженера. Поинтересовались, кто он, откуда. А узнав, решили с «дозором» ознакомиться. Осмотрели сначала внешне. Генерал Гусев мне и говорит: мол, слабоват порядок в вашем подразделении, товарищ старший лейтенант, хоть бы песочком тропинки облагородили. Ну я возьми да и ляпни в ответ: сегодня еще не успели освежить, а вообще каждый день посыпаем. Он, естественно, усомнился — дорожки-то наши, что от землянок к установке ведут, отродясь такого материала, как песок, не знавали, чернота сплошная.
— Я тебе, Володя, всегда говорил, что нет у тебя на «дозоре» порядка, — с укоризной оборвал Ульчева Юрьев. — Теперь жди телеги на наш штаб. И мне заодно влетит.
— Да погоди ты, слушай дальше! — хохотнул довольно Ульчев. — Пока инженер генералам аппаратную показывал, я с двумя бойцами начал землю бурить: лопата сверкала — любой бы пехотинец позавидовал. До песка добрался, яму та-акую вырыл, еще бы чуть-чуть — и колодец бы получился. В общем, вышли из фургона на божий свет генералы и глазам своим не верят: дорожки красные, играют медью на солнышке. Поэтому не бойся, не будет «телеги». Но я теперь за правило взял: расчет территорию «дозора» скоблит — «тики-так».
Увидев, что его бойцы построились, Ульчев дружески подтолкнул Юрьева и задиристо закончил:
— Командуйте, товарищ распорядитель бала!
Объявив порядок вручения батальону ордена и Боевого Знамени, Юрьев отправил прибывшую делегацию на место построения.
После многочасовой беготни и беспокойства помначштаба доложил командиру батальона о том, что люди со всех «дозоров» прибыли. Сводная колонна бойцов-женщин готова к прохождению торжественным маршем. Занятия по строевой подготовке проведены во всех ротах. Знаменному взводу задача поставлена. На месте построения, как и на всей территории штаба, наведен порядок.
Комбат вместе с Ермолиным корпел над речью, которую должен был говорить на митинге. Выслушав Юрьева, сказал:
— Хорошо, проверю сам. Подожди.
Юрьев вышел из кабинета Бондаренко и направился к дежурному — узнать, нет ли сообщения из штаба армии о времени приезда в батальон командующего и членов Военного совета. В душе он склонял комбата за дотошность: «Уж все проверял-перепроверял двадцать раз, ан нет, хочет придраться к чему-нибудь».
Но от дежурного уже бежал по коридору Осинин:
— Позвонили, через час будут здесь. Труби всем сбор, а я — к комбату!..
Но напрасно Юрьев понадеялся, что Бондаренко откажется теперь от «прогулки» по территории. Пока подразделения строились на центральной аллее, где была подготовлена площадка, украшенная лозунгами, комбат в сопровождении старшего лейтенанта решил еще раз пройтись по расположению, окинуть все хозяйским глазом.
У штаба поджидала комбата группа бойцов, которая должна была вместе с ним принимать награду. Бондаренко окинул всех придирчивым взглядом.
— Та-ак… Веденеев, как всегда, в порядке. Вам, старшина, и быть знаменосцем. По праву! Да, кстати, пришло распоряжение отобрать двух кандидатов на ускоренный курс в военное училище. Думаю, вас послать на учебу. Приедете через полгода, примете под свое начало «Редут». Как смотрите на это? — спросил комбат Николая.
Веденеев растерялся от неожиданного предложения:
— Не знаю… Я вообще-то после войны хотел на исторический поступать.
— Вот те раз! — уже удивился комбат. — У вас ведь талант к нашей технике. А вы в историки метите. Непонятно…