— Виделся с Ванькой Куницким, — сообщил Вячеслав. — Ну из УВД ЮВАО. Спрашиваю, между делом, как, мол, там твой зам? В том плане, что он у меня работал, а теперь у него. «Да так, — отвечает, — себе на уме». Я жду продолжения. Говорит: «Если кого окучить, лучше специалиста нет». Я его про примеры, а он так, неохотно, конечно, кто ж захочет себя подставлять, даже косвенным образом? «Всего, — говорит, — хватает». Ну и ушли от темы. Но теперь уже он не отстает, будто почуял что. «А зачем тебе?» — спрашивает. Я — ему: «Ваня, ты меня что, первый год знаешь? Интерес имею. Но не тот, что ты думаешь. Ты, — говорю, — ершовскую сестрицу знаешь? Из Следственного комитета?» Саня, сядь, не стой, а то упадешь.
Турецкий, который поднялся к холодильнику, чтобы достать сыр, присел, с интересом глядя на Грязнова.
— «Еще как, — отвечает, — странно, что ты спрашиваешь». — «Почему?» — «Так на ней уже пробы ставить негде! Слава, — говорит, — если у тебя намечается разовое мероприятие — это еще куда ни шло. Но к врачу потом все равно сходи. Блядища, каких свет не видывал». Представляешь? Вот я и подумал, что для создания полноты картины нужно учесть и это обстоятельство. Нехорошо, конечно, Саня, использовать такую женщину по ее прямому назначению, а потом выставлять ей какие-либо требования, типа шантажа получится, но… Опять же у Дениски и крупный специалист есть по этой части — Филя. Эти сучки ему почему-то сразу верят, а когда поезд ушел, не особо и огорчаются. Особый дар у человека, ничего не поделаешь. И потом, нам же для чего? Для установления истины, не больше. А если ведет дело не она сама, а ее кто-то грамотно и ловко направляет, тогда тем более, пусть тому, а не нам станет стыдно. Ты как?
— Вопрос, конечно, интересный. Я побоялся, что ты мне предложишь рискнуть.
— Да за кого ты меня держишь? Нет, тут нужен помоложе, погорячее, понахальнее. Чтоб она и сама загорелась. Она сейчас в разводе. Значит, способна удариться во все тяжкие. Но это — потом, когда более-менее сойдутся концы. Но имей в виду, можно и такой дипломатический, понимаешь, ход применить.
— Оставим в уме. Но почему машинка оказалась пустой? — сменил тему Турецкий.
— Да я тоже не перестаю об этом думать. Честностью, во всяком случае, здесь и близко не пахнет. Он ничего не знает о нашем интересе, как считаешь? Юрка там или ребята нигде не прокололись? Или родительница на свидании с сыном? Там же уши — во! — Грязнов обозначил руками гигантский размер ушей.
— Тогда он наверняка поставил бы. Разве не интересно знать, о чем болтает жена помощника генерального прокурора?
— Или — наоборот. И по той же причине. Ты, кстати, эту квартирку-то проверял?
— Забыл, когда в последний раз. Да брось ты, кому это нужно?
— Пошли на площадку. Дай мне отверточку или ножик какой-нибудь. И фонарик захвати на всякий случай.
Несмотря на вялое сопротивление Турецкого, которому просто не хотелось вставать с места, Грязнов, захватив с собой стул, вытащил друга на лестничную площадку.
— Подержи, чтоб я не навернулся, — сказал он и, взгромоздившись на стул, открыл крышку ящика с разводкой проводов из соседних квартир. Проследил телефонную линию, залез внутрь ящика, посопел и довольным тоном сказал: — Ну вот, Саня, теперь у тебя полный порядок. Они не фантазировали, на, держи, — и протянул Турецкому маленькую железную шайбу с присоской-магнитом. — Примитив. На Митинском радиорынке — три копейки.
Турецкий, растерянно глядя на элементарный «жучок», закрепленный на телефонном проводе, вспоминал, не говорил ли он в последнее время чего лишнего. Да нет. Он вообще по городскому телефону никогда ни о чем серьезном не говорит. Тем более о служебных делах. Тогда зачем же было ставить? В расчете на дурака? На болтливость супруги, которая вдруг решится обсуждать с подругами по телефону рабочие проблемы своего мужа? Или это просто способ тактичного напоминания: не будь дураком, мы же все равно все про тебя знаем? Не зацикливайся, мол. Тогда уж поставили бы прослушку на всю квартиру, что ли!
— А насчет проверки квартиры, это ты зря отказываешься. Надо было Сереже ее показать, — сказал, слезая со стула, Грязнов. — Но насколько я знаю, спецслужбы так не работают, значит, самодеятельность. А это мог вполне сделать, Саня, тот охранник, который привозил сюда Иркины документы.
— Хорошо, если это так. Но во всем этом имеется один существенный минус: мы никогда не докажем, кому «жучок» принадлежит.
— Напротив, если ты еще не успел смазать отпечатки пальцев того, кто ставил его, докажем. Мы ведь примерно знаем, кто это мог быть? Попертый со службы Владимир Багров, так? Но если он так и не уволен? А? Тем проще. Да и Брусницыну будет трудно объяснить нам свою ошибку — уволил, не уволил? Игрушки, что ли? Положи-ка «жучка» в целлофановый кулек, а я его отдам куда следует. Как насчет продолжения банкета?
— Фуршета, не путай, — поправил Грязнова Турецкий.
— Пусть так, но я уже что-то разглядел у тебя в холодильнике, там, внизу, в лежачем положении, а? Или скажешь, что это «можайское молоко», которое продают в похожих бутылках?..
