И они принялись обсуждать другие, не менее животрепещущие темы, пока не явилась из своей художественной студии Нинка. Дочь нагло заявила, что она хочет есть, готова слопать все, что подвернется под руку, и будет лучше, если никто мешать ей не будет. Друзья, прихватив бутылку с остатками спиртного, удалились в комнату, а Нинка устроилась на кухне. Но после короткого ужина она явилась в комнату к телевизору и выгнала мужчин обратно, на кухню. Женщины — что делать!
Уже стало темнеть. Позвонил Юра Гордеев и, явно обрадовавшись, что друзья вместе, напросился немедленно приехать, мотивируя свое желание увидеться появлением каких-то весьма важных документов.
— Подождем? — спросил Турецкий у Грязнова. Тот кивнул. — Приезжай, Юра, — не очень трезвым голосом пригласил Турецкий.
Чтобы вести в дальнейшем важный разговор, заварили много крепкого кофе. Но тут явилась наконец Ирина и, оценив степень важности беседы двух генералов, прогнала их вместе с кофе в большую комнату. Однако этому воспротивилась Нинка, и тогда они перешли в ее комнату: надо же было обсудить вопрос, какие это очень важные документы могли появиться у Гордеева. Странно только, что Юра до сих пор не приехал. Оказывается, прошло уже не менее двух часов — даже для Москвы это слишком. Или он передумал? Вряд ли. Значит, другие дела задержали? Но какие, если он сказал, что уже едет? Одни вопросы, и все без ответов, черт возьми!
Наконец, и Грязнов устал ждать. Сказал, что отправляется домой, а если Юрка, сукин сын, сегодня все-таки приедет, то Саня может сказать ему все, что они оба о нем думают. Бессовестный! Сколько полезных дел они могли бы еще сегодня переделать, кабы не он!
В общем, в разгар всей этой чехарды из комнаты, где работал телевизор, донесся тревожный крик Нинки:
— Это же дядя Юра!
Они успели захватить самый конец эпизода из «Дорожного патруля».
От разбитых и чадящих каким-то странным дымом обломков машин двое милиционеров в сверкающих серебристыми полосками накидках ДПС под руки оттаскивали в сторону человека, который оборачивал к автомобилю залитое кровью лицо.
Если бы не Нинка, которая с расширенными ужасом глазами повторяла: «Это же дядя Юра! Дядя Юра!», они бы не узнали в том человеке Гордеева.
Грязнов, ни слова не говоря, немедленно позвонил по своему мобильнику дежурному по городу. И тот сообщил ему, что в курсе происшествия. Водитель жив, доставлен в институт скорой помощи имени Склифосовского в состоянии средней тяжести. А тяжелая авария при въезде на Комсомольский проспект со стороны Остоженки явилась следствием того, что были грубо нарушены правила дорожного движения. Два внедорожника преследовали, как показали свидетели ДТП, гордеевский «форд» и вытолкнули его на встречную полосу, где в него врезались «Жигули» шестой модели, водитель которых погиб на месте. А джипы немедленно скрылись с места происшествия. Вот, собственно, и вся информация. Утешало лишь то, что Юра жив. А средняя тяжесть — дело поправимое.
Грязнов вызвал машину — самим садиться за руль было бы непростительным легкомыслием, и они помчались в Склиф.
Там быстро нашли врачей, принимавших пострадавшего в аварии Юру, нашли даже медсестру, делавшую Гордееву укол, после чего тот благополучно заснул. С самим же Юрой, естественно, переговорить не смогли, не будить же человека. Ознакомились и с диагнозом. Всего хватало — и сотрясение мозга, и многочисленные травмы, и гематомы, и даже оставалась неясность с парой ребер, завтра рентген покажет — ушиб у него или перелом. Сегодня же пострадавшего, который еще пребывал в шоке, не стали мучить.
Среди вещей Гордеева были его паспорт, служебное удостоверение, автомобильные права и прочее, обозначенное в протоколе как служебные документы, но никаких деловых бумаг обнаружено не было. Возможно, они остались в разбитой машине.
Турецкий на всякий случай поинтересовался у старшей медсестры, не было ли у пострадавшего еще каких-нибудь документов — служебных бумаг, папки?
— Так уже спрашивали, — раздраженно ответила та.
— Кто спрашивал? — вмиг навострил уши Турецкий.
— Так звонили, интересовались, я ответила — документы при пострадавшем. А какие вам еще нужны?
Турецкий не ответил, лишь переглянулся с Грязновым.
— Да, — крякнул с досадой Вячеслав Иванович, — вот и дождались наконец, вот и началось, Саня. Теперь, брат, только держись! Нюхом чую! — и погрозил пальцем темному, затянутому дождевыми тучами небу.
— Так считаешь?
— Уверен. Раскусили. Но и завязли сами. Откуда же он ехал?..
Турецкий подумал, что если бы они сейчас ответили себе на этот вопрос, то наверняка догадались бы, какие «важные документы» могли находиться в машине Гордеева.
— Ну что, — угадал его мысли Грязнов, — подъедем на место? А то ведь увезут обломки, век не отыщешь. Если их уже не обшмонали и не вывезли куда подальше…
И они отправились в «устье» Комсомольского проспекта.
