Общими усилиями с помощью автомобильного домкрата смятую дверь удалось немного отжать, и Александр Борисович вытащил из машины черную Юркину папку. Тот с ней таскался постоянно, и Турецкий хорошо знал ее. Расстегнул «молнию». Эксперт посветил ему фонариком. Кипа бумаг… Ага, вот оно, наконец.
«Заявление. В Генеральную прокуратуру Российской Федерации. Я, Гусев Егор Савельевич, обвиняемый по статьям Уголовного кодекса РФ №…»
Турецкий пробежал глазами рукописный текст дальше. Гусев писал о том, что, находясь под следствием уже фактически два года, все это время пользовался услугами адвоката, настойчиво рекомендованного ему бывшими коллегами и партнерами по общему бизнесу. Однако прошедшее время показало, что адвокат Штамо Д. А. постоянно нарушал не только элементарные этические нормы по отношению к своему клиенту, но также и основные положения Закона об адвокатской деятельности. В частности, пользуясь униженным положением своего клиента, находящегося в заключении, он постоянно понуждает его к даче взятки должностному лицу, от которого зависит ухудшение или улучшение условий содержания заключенного, вплоть до его освобождения под подписку о невыезде. А дальше пошло перечисление должностных лиц, которые и засадили его за решетку, надеясь отобрать успешный бизнес… Вот, собственно, из-за чего и загорелся сыр-бор! Старший следователь по особо важным делам Следственного комитета МВД РФ Н. Г. Ершова… Зам начальника УВД ЮВАО полковник милиции С. Г. Ершов… Директор ЧОП «Юпитер» И. П. Брусницын… Генеральный директор АО «НПЗ — Стандарт» О. М. Гриднев… Фамилии, фамилии… И должности — начальник Главного управления, прокурор межрайонной прокуратуры… А среди них — дважды судимый уголовный авторитет, ныне баллотирующийся в Московскую городскую думу, Г. С. Мамонов. Во где коррупция! Да за такой список, если к тому же на руках у тебя имеются еще и доказательства их противоправной деятельности, голову потерять — как два пальца… об асфальт.
Пожалуй, можно с уверенность предположить, где произошла «утечка». Лист заявления в Генпрокуратуру был мятый, сложенный прежде, чем он лег в папку Гордеева, вчетверо. Значит, попал он на волю с помощью матери Гусева, Варвары Николаевны, которая и вынесла его Гордееву. Либо вручила Лене Казначеевой, а уж та передала адвокату. Но это уже — детали. Важно другое: Юрий Петрович своей активностью возбудил к себе сперва любопытство, а после и определенную настороженность тех, кто, скорее всего, следил за Казначеевой и видел ее необъяснимую до поры до времени активность, проявляемую в связи с делом Гусева. Кто мог заниматься слежкой за Еленой и Гордеевым, тоже не тайна, покрытая мраком, — конечно, «добры молодцы» господина Брусницына. Это же их профессия — они и «жучков» умеют ставить, и аварию на дороге устроить, и смыться с места преступления, не оставив следа. Хотя именно как профессионалам им должно быть больше, чем кому-либо другому, известно, что следы остаются всегда. И при желании их можно найти. А если часто не находят, то, значит, и желания такого не было.
Турецкий закрыл папку, застегнул «молнию» и подмигнул Грязнову, смотревшему на него вопросительно. У Вячеслава Ивановича, похоже, сейчас не было никакого желания копаться в документах, довольно, что этим уже занимался Александр Борисович.
— Ну? — даже и не спросил он, а как бы подчеркнул, что это именно то, о чем они и думали. — И стоило из-за этого?
— Лавину в горах остановить невозможно, — многозначительным тоном сформулировал свое отношение к событию Турецкий, — а если первый камешек, который и не покатился даже, а только сдвинулся с места, так отчего же? Можно ведь и ладонь подставить. Или вообще забросить его к едреной матери, туда, где лавины не опасны. И если они так подумали?..
— Это твоя поэтическая догадка или уверенность?
— А в чем сегодня, Славка, мы можем быть уверены до конца? Погоди, я сейчас оформлю эту папочку, и закончим разговор.
Александр Борисович, небрежно помахивая черной папкой, подошел к Заборову и сказал ему негромко:
