— Живой, слава богу. Был без сознания, шок. Средняя тяжесть. Плохо, что могут быть переломы ребер. Грубо его сделали, но мы теперь примерно догадываемся кто. Там не успели забрать документы, так решили здесь подкараулить. И унесли. Но пустую папку. Ладно, поздно уже, я поеду. Да, между прочим, я сегодня снял у вас с телефона подслушивающее устройство, Саня тебе потом, когда придет в себя, расскажет. Так что ты, дорогая, не сильно разоряйся, и, вообще, вы с Нинкой ведите себя сейчас поосторожнее. И с чужими дядями в лифте не катайтесь. А консьержке своей скажите, чтоб она посторонних в дом не пускала, а если те настаивают, пусть смотрит документы и записывает. Ведь это ж черт знает что у вас в подъезде творится! И никому никакого дела! Я поехал, запри дверь на все замки! Если что, я у Дениса. Утром позвоню…
— Вячеслав, — услышал Грязнов в телефонной трубке голос заместителя генерального прокурора Константина Дмитриевича Меркулова, — что-то я вас не понимаю! Вроде и дел особо опасных не расследуете, во всяком случае, мне о них никто не докладывал, а вот потери становятся весьма ощутимыми. Не объяснишь причины?
— С удовольствием, Костя. То есть, извини, никакого удовольствия мы с тобой от этого не получим, а расстройств нам и своих вполне хватает. Причина простая, но объяснять ее лучше не по телефону. Ты из каких источников информирован?
— Стареешь, Вячеслав, — хмыкнул Меркулов. — У каждого своя агентура, пора бы понять. Ирина на вас пожаловалась, но это строго между нами.
— Вот же!.. Бедный Саня!
— Не такой уж бедный, как тебе кажется. Ну так в чем дело?
— Между прочим, Костя, эта Ирка сама же и виновата. Нарушила правила, поперла не туда, куда следует, на нее наехали крутые ребята. Словом, мы ее защитили и сделали так, что те даже извинились перед ней и произвели полный ремонт ее машины. А эти ребятки, как выяснил наш Юра Гордеев, причем совершенно случайно, решая свои собственные адвокатские проблемы, причастны к ряду преступлений. Я нарочно не вдаюсь в детали, чтобы картина тебе была в общих чертах понятна. Короче, Юра занимается своим клиентом, на него наезжают, устраивают аварию, даже со смертельным исходом одного из участников ДТП. А потом, когда мы с Саней выезжаем на место и находим компрометирующие документы против тех самых ребяток, они нападают уже на Саню, полагая, что документы у него. А они у меня. И вот уж теперь, я думаю, мы им спуску не дадим. Но это, Костя, лирика. А суровая правда жизни состоит в том, что в разработку по этому делу могут попасть некие лица, перечисляю по старшинству: из Генеральной прокуратуры, из нашего Следственного комитета, из руководства окружным УВД, ну и шелупонь поменьше, типа, как я говорил, крутых бизнесменов, генеральных директоров, некоторых криминальных авторитетов и представителей охранных структур. Такой вот расклад. Но до возбуждения уголовного дела ой как далеко! Да и не нам его возбуждать, поскольку мы все, без исключения, лица кровно заинтересованные и даже частично пострадавшие. А улик, несмотря на это, пока недостаточно. Так в качестве кого мы можем фигурировать? Разве что свидетелей? Что также сомнительно… И вообще разобраться надо, кто против кого и на кой нам черт, честно говоря, все это нужно. Объяснил?
— Более чем. А то от Сани нашего ничего путного не добьешься. Бурчит что-то. Он еще и недоволен, понимаешь…
— Ну это у него пройдет. Вчера даже не бурчал. А Юрка, я в клинику звонил, уже разговаривает. К концу дня подскочу, хочу кое-что для себя прояснить.
— Проинформируй потом. И, на всякий случай, имей в виду, что мне не нравится ваша самодеятельность. Вы — ответственные должностные лица! Неужели приходится напоминать о том, что существуют рамки закона? Поразительно!
— Костя, между прочим, тоже хочу тебе напомнить, что ничего противозаконного никто из нас еще не совершил, а потери, как ты сам только что сказал, уже имеются. И что же? Сидеть и помалкивать? А что касается Саниного бурчанья, как ты говоришь, я думаю, оно проистекает оттого, что я утром велел Ирке все-таки вызвать врача и зафиксировать следы нападения. Все равно, если мы уголовное дело по этому факту возбуждать не будем, так… пусть хоть документ, свидетельство останется.
— А вчера не могли? — усмехнулся Меркулов.
— Вчера, Костя, во-первых, было слишком поздно, а во-вторых, районный врач мог бы и не поверить, что было действительно совершено нападение и травма нанесена обрезком водопроводной трубы, а не явилась причиной бытового падения пациента, к примеру, на лестничной площадке. Шутка. Но от нас все же немного припахивало, это было, да.
— А откуда ты взял эту трубу?
