Баранов подвел Сталина и Ворошилова к самолету. Командир экипажа, взяв под козырек, отдал Сталину рапорт. Тот кивнул, и летчики бегом бросились к самолету. Взревел мотор и машина покатилась по взлетной полосе. Через несколько минут она оторвалась от земли и взмыла в воздух.
Микулин, до боли прикусив губу, с волнением наблюдал, как первый самолет с его мотором взлетает в небо, Р-5, описав круг над аэродромом, плавно приземлился и, подрулив к стоянке, заглушил двигатель. Баранов показал Сталину на инженеров, которые выстроились в один ряд. В начале строя возвышалась фигура Поликарпова, А Микулин в своей рабочей одежде оказался в самом конце, Баранов вел Сталина вдоль строя, поочередно представляя ему работников завода. Микулин ощущал неловкость за свой вид. Поэтому, когда Баранов подвел Сталина к нему, он неожиданно для себя широким жестом снял с головы промасленную клетчатую кепку, спрятал ее под левую руку, склонил в поклоне голову и протянул руку.
В глазах Сталина вспыхнули искорки смеха. Он вдруг, копируя Микулина, снял с головы фуражку, спрятал ее под левую руку и улыбаясь, пожал руку Микулина.
— Конструктор мощного советского мотора товарищ Микулин, — громко сказал Баранов.
— Какой молодой! — весело воскликнул Сталин с грузинским акцентом. — Молодец!
Ворошилов крепко сжал ладонь Микулина и потрепал его по плечу. Сталин отступил на два шага и, обращаясь ко всем собравшимся, сказал:
— Большое спасибо, товарищи, за мотор и самолет. Желаю вам новых успехов.
Черный лимузин умчался. И только теперь Микулин осознал значение всего происшедшего.
Спустя несколько месяцев, накануне дня Красной Армии, постановлением Президиума ЦИК СССР от 21 феврале 1933 года «за ценные изобретения и конструкции в технике РККА» Микулин награждается орденом Красной Звезды.
В те годы был широко распространен термин «орденоносец», который обычно ставили перед фамилией.
Орденоносец Микулин мог бы быть вполне доволен своей судьбой, но его все больше и больше беспокоило упорное нежелание Марьямова перевести его из ЦИАМа на завод имени Фрунзе, туда, где рождалось его детище.
Наконец, он решил объясниться с Марьямовым лично — тот не принял его. Позвонил по телефону.
— Видите ли, Микулин, — услышал он голос Марьямова. — Я вас к себе на завод никогда не возьму.
— Почему?
— Вы со своими идеями будете вечно дезорганизовывать производство. Мы сейчас спокойно наладили серийный выпуск М-34. Мы должны выпускать их как можно больше.
— Но и как можно лучше.
— А это уже ваша печаль. Сидите смирно в ЦИАМе и не рыпайтесь.
— Но ведь мотор тогда отстанет от зарубежных. Он утратит свое качество.
— А меня, Микулин, интересует прежде всего не качество, а количество. И именно поэтому на завод я вас, пока я здесь, не пущу. Тем более что у меня есть главный конструктор — Швецов.
— Но поймите, Швецов конструирует двигатели не с водяным, а с воздушным охлаждением. Как же он сможет усовершенствовать мой мотор?
В трубке послышался смех.
— Вот это и хорошо. Поэтому и Швецов не рискнет лезть ко мне с усовершенствованием мотора не его профиля. Как видите, я дальновиден.
— То, что вы делаете, — в бешенстве заорал Микулин, — это подлость. Во имя спокойной жизни вы угробите мотор.
В трубке щелкнуло и послышались гудки: Марьямов прекратил разговор.
Настроение у Микулина было препаршивое. За годы работы в НАМИ он знал, как трудно преодолевать отставание. А теперь в перспективе одно: через пару-другую лет М-34 наверняка начнет устаревать.
Писать Баранову или Орджоникидзе сейчас бессмысленно — ведь пока мотор не устарел и обвинять Марьямова не в чем. Разве только в том, что он лишен дара предвидения. Ведь он все прикрывает заботой об увеличении выпуска двигателей.
Единственно, что остается, это здесь, сидя в ЦИАМе, работать над модернизацией. Тем более, что сейчас на очереди редуктор к мотору, который понижал число оборотов винта. Старый приятель Микулина Владимир Антонович Доллежаль в последние годы специализировался по авиационным редукторам.
И, перейдя вместе с Микулиным в ЦИАМ, спешно начал разрабатывать первый советский авиационный редуктор. Редуктор для мотора был необходим, потому что его применение резко повышало коэффициент полезного действия винта и, как результат, сразу же возрастала скорость самолета.
Для того чтобы пропеллер мог тянуть за собой самолет, его лопасти должны отбрасывать воздух с определенной скоростью. Если же скорость окажется чрезмерной, то они будут как бы рубить воздух, а не отталкивать его. Поэтому редуктор, состоящий из малой и большой шестерен, понижал число оборотов винта.
Введение в мотор доллежалевского редуктора потребовало несколько изменить конструкцию. Ведь раньше винт надевался прямо на конец коленчатого вала. Теперь же на конец коленвала надевалась малая шестерня, которая находилась в зацеплении с большой. А уже на вал большой шестерни надевался винт.
Новые моторы с редуктором были успешно испытаны в ЦИАМе и затем в начале 1934 года переданы в серию на завод имени Фрунзе.
