Когда немецким инженерам предложили испытать микулинский движок, они выразили недоумение: видимо, русские что-то напутали. С конца войны прошло всего полтора года, а они утверждают, что уже создали такой мощный двигатель, который не смогла создать ни одна немецкая фирма. Явно какая-то чепуха!
Тем не менее движок привезли, поставили на испытания. Подвешенный мотор закрепили тросами к врытым в землю столбам. Однако, едва двигатель взвыл и тросы натянулись, как, к удивлению иностранных инженеров, столбы были вырваны из земли. Немцы изумленно вытаращили глаза. На следующий день столбы укрепили как следует и испытания продолжили. Движок развил указанную в паспорте тягу и тем самым окончательно обил с иностранцев спесь.
24 января министр авиационной промышленности Хруничев был вызван вместе с Микулиным к Сталину. Правительство назначило крупную премию — 600 тысяч рублей тому главному конструктору, чей реактивный двигатель первым пройдет государственные испытания.
Едва они вошли в кабинет, Сталин спросил:
— Правда, что Микулин построил реактивный двигатель и он прошел половину госиспытаний?
— Правда, товарищ Сталин, — широко улыбнулся Хруничев. — Тягу он развил большую, почти три тонны.
— Что ж, — сказал Сталин, — придется его премировать. Я думаю, что половину премии он заслужил.
— Безусловно, товарищ Сталин, — подтвердил министр.
Микулин растерянно посмотрел на Сталина. «Хорош я буду, — промелькнуло у него в голове, — люди по три смены работали, света не видели, а я положу себе в карман 300 тысяч. Да как я им после этого в глаза смотреть буду!»
Он решительно шагнул вперед.
— Разрешите обратиться, товарищ Сталин, — твердо сказал он.
— Слушаю тебя, — удивился Сталин.
— Товарищ Сталин, не надо мне этих трехсот тысяч. А если вы считаете, что мы поработали хорошо, то прошу наградить весь наш завод орденом Ленина, тем более что за войну завод награду не получил. И дополнительно разрешите представить список на награждение особо отличившихся работников.
Наступило молчание. Сталин внимательно посмотрел на него. Потом вполголоса сказал, обращаясь к Хруничеву:
— Каких людей вырастили, а? — И громко произнес: — Список отличившихся представить к двадцати двум часам. Чтобы завтра Указ в «Правде» был.
Выйдя из кабинета в приемную, министр сказал Микулину:
— Ну, я тебя поздравляю. Однако одна нога здесь, другая у себя на заводе. И чтобы через два часа у меня на столе был список. Понял?
— Понял, — кивнул Микулин и первый раз в жизни чуть ли не бегом припустился по кремлевскому коридору.
Через пятнадцать минут он уже был у себя на заводе, благо до Кремля от него было рукой подать, и туг же созвал объединенное заседание парткома и завкома. В повестке дня был только один пункт: список сотрудников, представляемых к награждению.
Взяв длинный список, он помчался в министерство. Хруничев с нетерпением ожидал его. Сунув список в папку, он тут же отправился в Кремль.
Наутро 25 января 1947 года во всех центральных газетах был опубликован Указ Президиума Верховного Совета о награждении опытного завода орденом Ленина.
Далее следовал длинный список награжденных сотрудников. Среди них были и Стечкин, и Туманский, получившие ордена Ленина, и Виталий Сорокин, награжденный орденом Трудового Красного Знамени.
Сам Микулин был удостоен ордена Ленина. Вскоре ему присвоили звание Генерального конструктора по авиадвигателям. Почти одновременно с работой над АМ-2 в ОКБ, руководимом А. М. Люлька, завершили испытание собственного реактивного двигателя ТР-1 с тягой в 1 300 килограммов. Однако в отличие от микулинского этот двигатель полностью прошел всю программу испытаний. И 3 марта 1947 года в ОКБ пришла правительственная телеграмма.
«Конструктору тов. Люлька. Поздравляю Вас и весь коллектив с успешным завершением государственных испытаний созданного Вами первого отечественного реактивного двигателя. Желаю дальнейших успехов. И. Сталин».
На празднике в честь Дня Воздушного флота в 1947 году москвичи могли наблюдать полеты экспериментальных самолетов с двигателем ТР-1.
Создание двигателей было делом чрезвычайно сложным еще и потому, что Микулин оказался руководителем крупного опытного завода. Одно дело работать с конструкторами, а возглавлять огромный коллектив, массу цехов и отделов и управлять ими было первоначально очень трудно.
