Тогда Микулин неожиданно попросил принести ему в палату несколько десятков книг по биологии и медицине. Он накинулся на них, но прочтя, остался разочарованным. Книги не давали ответа на очень многие вопросы. Особенно на те, которые Микулин ставил как физик и конструктор. Как с точки зрения механики действует рука или нога или группа мышц? Почему, врачи не думают о действии на человеческий организм электрических полей? Почему больше всего долгожителей в горах Абхазии? Может быть, потому, что горный воздух, которым они дышат, насыщен большим количеством отрицательно заряженных ионов. А именно они, попадая в легкие человека, очищают его кровь и усиливают обменные процессы в организме. Воздух, лишенный отрицательных ионов, так же губителен, как дистиллированная вода или пища без витаминов.
Откуда же появляются в воздухе отрицательные ионы? Солнечные лучи, содержащие ультрафиолет, листва деревьев, брызги морского прибоя и струи горных водопадов — все это содействует появлению отрицательно заряженных ионов.
А раз так, то нельзя ли придумать специальный аппарат, который мог бы вырабатывать и наполнять воздух в жилой комнате или цехе отрицательно заряженными ионами?
Когда Микулин вплотную подошел к мысли о возможности создания ионизатора, врачи, наконец, сообщили ему, что он начал поправляться. И первым делом он потихоньку поехал в ОКБ. Там ждала его важная новость: Андрей Николаевич Туполев начал делать новый стратегический бомбардировщик Ту-16, для которого требовался сверхмощный реактивный двигатель.
История странным образом переплела судьбы Микулина и Туполева. В начале тридцатых годов его АМ-34 позволил туполевским ТБ-3 значительно прибавить скорость, а самолету АНТ-25 совершить рекордные перелеты.
И вот, когда наступил век реактивной авиации, Андрей Николаевич Туполев приступил к работе над новым самолетом Ту-16.
И вновь, как и тогда, газеты пестрели тревожными сообщениями. Еще тысячи городов в Европе и Азии стояли в руинах, еще шли полным ходом процессы над гитлеровскими палачами, еще не высохли слезы вдов и матерей, еще даже не были разминированы поля, на которых раньше растили хлеб, а в воздухе повеяло войной, куда более страшной, чем только что закончившаяся. Угроза атомной войны против СССР и стран народной демократии становилась все более и более реальной.
Атомное оружие кружило головы в США не только генералам, но и политикам. Границы СССР были опутаны цепью американских воздушных баз, а на страницах газет и журналов открыто обсуждалось, сколько атомных бомб потребуется для уничтожения Москвы и Ленинграда. «Холодная война», подогреваемая ядерной монополией США, вступила в свои права. И не только «холодная война». За свою свободу сражались Вьетнам, Индонезия. Бурлила Африка.
В этих условиях Центральный Комитет партии и Советское правительство мобилизовало все силы для того, чтобы в кратчайшие сроки сосредоточить усилия ученых на создании собственного ядерного оружия, чтобы страна социализма не была беззащитна перед лицом агрессора, который лихорадочно сколачивал и перевооружал печально знаменитый Североатлантический блок.
Однако создание советского ядерного оружия само по себе еще не решало проблемы обороны страны. Нужно было найти средство доставки бомб, короче говоря, нужен был стратегический бомбардировщик с большим радиусом полета.
Именно таким самолетом и должен был стать Ту-16. Проблема создания мотора для него была еще связана с тем, как «впишутся» моторы в самолет. Ведь в реактивном самолете неудачная компоновка моторов могла «съесть» не один десяток километров скорости.
Среди вариантов двигателей для Ту-16 было предложено четыре относительно небольшой мощности, разработанных в ОКБ А. Люлька. Но такой вариант не устраивал Туполева, потому что резко возрастало бы аэродинамическое сопротивление крыла самолета, что снизило бы его скорость. Андрей Николаевич обратился к Микулину с вопросом: можно ли вместо четырех двигателей сделать два мощных?
Микулин посоветовался со своими «ребятами», как он называл свое ОКБ. Опыт создания движка тягой в три тонны у «ребят» уже был, и они решили, что можно.
Первоначально каждый двигатель для туполевского самолета должен был обладать тягой в семь тонн. Но когда Дубинский засел за расчеты, к нему неожиданно зашел Микулин и, хитро улыбаясь, спросил:
— Моисей Григорьевич, на какую тягу вы рассчитываете двигатель?
— На семь тонн, — недоуменно ответил Дубинский.
— А сколько времени нам потребуется на исследования и проектирование?
— Примерно год.
— Плохо вы знаете Андрея Николаевича. Через год он потребует, чтобы тяга была на тонну больше.
— Значит, делать на восемь тонн?
— Сколько времени у нас уйдет на его изготовление и доводку?
— Еще год.
— А еще через год Туполев потребует прибавить еще тонну.
— Неужели?
— Поверьте мне. Я его сорок лет знаю.
— Значит…
— Значит, надо сразу делать его на девять тонн или что-нибудь в этом роде. Всегда надо помнить о перспективе.
