– Ты не соображаешь, что говоришь. Причина не в этом. Мы переспали не потому, что тебе было грустно. Ты меня не использовала. Лучшая подруга так не поступила бы.
К горлу подступает желчь, но я сглатываю ее.
– А может, так все и было, – произносит она дрожащим голосом.
– Ты врешь.
– Я всегда была честна с тобой. Ты единственный человек, кому я не лгала…
Она неистово трясет головой, и слезы летят во все стороны. Постепенно она высвобождает пальцы из моих ладоней, а вместе с ними и сердце. Я хочу схватить его, прижать к себе и крепко закрыть на замок, но оно выскальзывает из рук…
– Ты врешь, – повторяю я, боясь услышать от нее правду. – Ты врешь! – процеживаю я сквозь зубы и решительно встаю.
– Нет. Я же сказала, что всегда была…
– Замолчи! – резко прерываю я ее. – Даже не говори мне о честности. Ты полгода молчала о случившемся. Каждый день, когда мы созванивались, ты врала мне в лицо, Скай! Я чуть не сдох от переживаний за тебя, а ты не посчитала нужным признаться.
До сих пор я как-то мирился с этим враньем, но теперь все разваливалось на глазах. Прогнившие балки этого дома рушатся и проламывают мой череп.
– Вот видишь? – шмыгает она. – Видишь, что я за человек? Я сказала, что не хочу помешать твой работе, но не думаю, что дело в этом. Мне просто не хотелось признавать, что я уже не та Скай, которой была до аварии. Пока ты был в Европе, хотя бы для тебя я оставалась прежней.
Ее плечи поникли, как и у меня. Напряжение исчезает, оставляя внутри меня лишь свинцовую пустоту. Пустоту в груди. В голове. В сердце. Даже татуировка на запястье вдруг кажется такой пустой, как будто она и не была заполнена черными чернилами.
Мы молчим. Я стою посреди комнаты, где прожито столько дружеских моментов, но с трудом узнаю девушку передо мной. Холодный взгляд такой чужой, как будто в первый, а не в тысячный раз смотрю ей в глаза.
– Уйди, пожалуйста, Картер. Я хочу побыть одна.
Скай отворачивается, возвращается к окну и вглядывается вдаль. На улице стемнело, и я догадываюсь, что она высматривает звезды, которых здесь, в городе, не видно.
В кожу будто вонзаются острые иглы. Но это неприятная боль. Это плохая боль. Последние несколько недель, которые Скай провела со мной, я будто летал, а теперь терплю крушение.
Столкновение с реальностью куда сильнее, чем я опасался. По сравнению с этой болью удары тех типов – просто поглаживания.
Не знаю, как долго я уже стою здесь и рассматриваю Скай. Эти растрепанные светлые локоны с таким родным ароматом. Вспоминаю, как они касались моей голой груди. Эти руки, которые всегда искали моей поддержки.
Неохотно оторвав ноги от пола, я, пошатываясь, выхожу из комнаты, распахиваю дверь и бросаюсь на улицу. Пенелопа сидит в коридоре и плачет, глаза предательски выдают ее. Она подслушивала.
– Картер, постой…
– Пусти меня, Пэн. Мне… мне нужно проваливать, пока я тут ничего не разнес.
Не глядя, я несусь к входной двери. Рывком открываю ее. Спускаюсь по ступенькам в сад. Иду к гаражу и рассматриваю новенький «Харлей». Я вспоминаю день на пляже, когда Скай лежала в моих объятиях и мы вместе смотрели на звезды. Как она радовалась, когда я описывал ощущение песка на ногах.
Я вспоминаю ту ночь, когда через много месяцев снова был в ней. Обнимал ее и клялся, что это навсегда. Наше «
Я буравлю взглядом дверь из темного дерева между нами, которую Картер только что громко захлопнул. Это не просто жест гнева, а нечто большее. Наверное, он уже далеко, но ни с чем не сравнимый аромат пачули и сандала до сих пор витает в воздухе старой детской.
Слезы без конца текут по щекам и капают на потрепанную оливковую толстовку, которую я всегда надевала, чтобы красить стены, когда мама затевала ремонт. Пальцы напоминают ледышки, и с каждым вдохом холод расползается по телу. Я такого наговорила! Чего даже не имела в виду, будь я в здравом уме. Но с момента, когда я вышла из больницы, где Картеру пришлось провести ночь из-за меня, все во мне перевернулось.
Полгода наивный оптимизм не давал мне раскиснуть, я боролась и в итоге проиграла. Судьбе, которая показала мне чертову красную карточку.
Раздается нерешительный стук, и, не дожидаясь разрешения, в комнату входит мама. Она не скрывает слез, а я торопливо смахиваю свои рукавом, чтобы не показывать ей, как сильно я несчастна.
– Скай…
Она подходит, присаживается на край кровати и берет теплыми руками мои дрожащие, ледяные ладони.
– Мне очень жаль. В последние месяцы меня почти не было рядом. Я не замечала, что у тебя на душе на самом деле.
