Она окидывает себя взглядом, и я уже знаю, что она дальше скажет.
– Я изменилась, Картер. Несчастный случай меня изменил. Последние месяцы без тебя я изо всех сил старалась быть сильной. Пыталась найти хорошее в сложившейся ситуации. Разглядеть в этом дар. Пыталась взять эти лимоны и сделать из них что-то менее кислое, ведь так мы всегда и поступаем. Но правда в том, что ничего хорошего тут нет. Мои чертовы ноги больше не двигаются!
По щекам у нее текут ручьи слез, а у меня все сильнее сжимается сердце.
– Ты этого хочешь? Девушку с такой ограниченной жизнью?
Ее вопрос вызывает у меня горькую усмешку.
– Боже, Скай. Зачем ты вообще о таком спрашиваешь? Звучит так, как будто это конец. Как будто ты – это инвалидное кресло, а не человек из плоти и крови. Сказать тебе, чего
На этот раз я не дам ей снова отвернуться от меня. Я обхватываю ладонями ее лицо и смотрю в глаза.
– Я хочу
Прошу.
Не.
Говори.
Этого.
Веки Скай дрожат, потому что она не может выдержать моего взгляда. Раньше мы могли часами не замечать ничего вокруг и смотреть друг другу в глаза. Теперь же она словно закрыла врата своего мира на засов.
– Ты понятия не имеешь, во что ввязываешься, – монотонно произносит она.
– Знаю я, во что ввязываюсь. И ты не имеешь права судить об этом.
– Точно знаешь, Картер? Откуда? Из сраной статьи в интернете о параплегии?
Скай никогда раньше так со мной не разговаривала. Сколько же гнева!
– Во что превратится твоя жизнь рядом со мной, а?!
Она сверкает глазами дерзко и с вызовом.
– Ты хочешь видеть опасность во всех, кто неодобрительно пялится на меня? Или постоянно контролировать, чтобы заведения, куда мы ходим, были приспособлены для инвалидных колясок? Хочешь заниматься сексом в одной позе до конца жизни?
Ее слезы пропитаны неуверенностью в себе. Ненавистью к себе. Злостью. Скорбью по прежней жизни. Нашей прежней жизни.
– Хочешь следить за тем, вставила ли я катетер перед сексом, чтобы не описаться? – продолжает она монолог, который никак не влияет на меня и мое отношение к ней. Что бы она ни говорила, это не изменит ни моего мнения, ни чувств к ней.
– Я буду для тебя обузой, Картер. Никто не знает тебя лучше, чем я. Ты любишь спонтанность. Любишь путешествовать по миру. Любишь приключения. В моей жизни больше не будет ничего неожиданного. Сотрудникам аэропорта еще не раз придется тащить меня в самолет, потому что инвалидное кресло не проезжает в проход. Я больше не смогу спрыгнуть с тобой с парашютом, как мы всегда мечтали.
Хрупкий голос становится все тише.
– Все это имеет смысл, только если проживать это вместе. Думаешь, для меня это так важно? Я готов приковать себя цепями в этой комнате и никогда не покидать четырех стен, только бы быть с тобой.
Я лишь смутно осознаю, как сильно у меня дрожит голос. Ничто вокруг не имеет значения, когда Скай так смотрит на меня. Так… решительно. Она твердо намерена оттолкнуть меня, а я твердо намерен ее удержать.
– Это ты сейчас так говоришь. Но это неправда. Ты любишь свободу, Картер. А что я? Со мной можно поставить крест на этой жизни. А вот с ней…
С… ней?
– С кем?
Я присаживаюсь на кровать перед Скай, понимая, что ее ответ выбьет почву из-под ног.
То, как она смотрит на меня и следом отворачивается, красноречивее всяких слов.
– Меган, – поясняет она. – С Меган у тебя будет все. С ней у вас может быть семья. Дети, у которых будет здоровая мать, бегающая с ними по саду. С ней вы сможете путешествовать, прыгать с парашютом и заниматься сексом в самых изощренных позах. С ней жизнь не кончена, – вздыхает она. – С ней у тебя будет все и даже больше. Я же видела вас…
Она вытирает слезы на щеках рукавами оливковой толстовки.
– Что ты такое говоришь? При чем тут вообще Меган? Я не люблю ее. И никогда не любил.
– Но мог бы полюбить. Она чудесная девушка, Картер.
Она что, издевается? Пол под ногами жжет как лава.
– Черт, Скай. Что все это значит?
– Я наблюдала, как ты держал ее за животик у гинеколога. Ей было так спокойно и легко рядом с тобой. Вместе вы выглядели идеальной парой. Как настоящая семья.
– Она просто подруга. Которая будет матерью моего ребенка. Но я не люблю ее как женщину. Я стараюсь только ради ребенка, не больше.
– Но ты мог бы получить больше, – возражает она. – Мог бы иметь все, что заслужил, Картер. То, во что мы ввязались, с самого начала было огромной ошибкой. Не стоило рисковать дружбой ради секса. Ни за что…
Она жадно глотает воздух, а у меня в горле застрял ком размером с тыкву. Я не могу ни вдохнуть, ни выдохнуть.
– Ты говорила, что ни о чем не жалеешь, – произношу я и ощущаю себя так, будто она всадила мне в голову стокилограммовый камень.
Головная боль усиливается в разы. И никакие лекарства мира не помогут.
– А что мне еще оставалось. Вечером, когда все случилось, мне было грустно. Я искала утешения.
Ее взгляд направлен в пол между нами, а когда я беру ее за руки, она напрягается.
