Утром меня уже отпустили, но в качестве сувенира я прихватил с собой адскую головную боль. Раздерганный, я роюсь в аптечке в ванной и, найдя обезболивающее, кидаю в рот две таблетки. Запиваю их глотком воды из-под крана и молю, чтобы они поскорее подействовали и я снова мог четче соображать.
Вообще-то я в курсе, что хаос в голове никак не связан с тем, что я почти не спал прошлой ночью. У причины небесно-голубые глаза и белокурые локоны.
После вчерашнего прощания я больше ничего не слышал от Скай. Она не приехала утром в больницу, чтобы забрать меня, и не отвечала ни на звонки, ни на сообщения. Обычно она спрашивает, как у меня дела, каждые несколько минут даже при смехотворной простуде, и что после выписки? Ничего. Ни слова.
Уезжая из больницы, она потупила взгляд и опустила плечи, и мне сразу стало не по себе оттого, что я позволил ей уйти.
В общежитии не было никого, кроме заплаканной и страдающей от любовных мук Хейзел. По ее словам, Скай не появлялась дома со вчерашнего дня, поэтому, с тех пор как я вернулся домой, меня одна за другой одолевали жуткие мысли.
В изнеможении я падаю на диван, достаю мобильник и смотрю, нет ли ответа. Мимо. Последние десять сообщений отправлены в пустоту. Я пробую еще раз дозвониться до нее, но сразу же включается голосовая почта. Наверное, она выключила телефон.
– Черт!
Ругнувшись, я прижимаю мобильник к виску и размышляю. Я чем-то ее обидел? Сказал какую-то ерунду, когда защищал от тех ублюдков? Сколько бы я ни нырял в омут памяти, в голову ничего не приходило.
– Хотя бы ты трубку возьми, – бормочу я, пытаясь дозвониться до Пенелопы.
Спустя целую вечность она отвечает. Звучит изможденно.
– Картер… – В ее голосе слышны нотки облегчения и отчаяния. – Как хорошо, что ты набрал. Она запретила мне звонить тебе, но, похоже, лучше приехать.
Я вскакиваю в боевой готовности, хватаю кожанку и вылавливаю ключ из чаши в прихожей. Зажав мобильник плечом, я накидываю куртку.
– Что случилось, Пэн?
– Точно не знаю. Вчера вечером я хотела подвезти ее, но она настояла на том, чтобы приехать самой. И вот с тех пор так и сидит в старой детской. Она почти не ест, не разговаривает, только спит… Вы там ругались, когда она тебя проведывала?
Беспокойство Пэн заставляет меня нервничать еще больше.
– Н-нет, – запинаясь, отвечаю я и отчаянно пытаюсь найти объяснение поведению Скай. – Нет, – добавляю решительно. Мы поцеловались, я пошутил, и она ушла. – Мы не ссорились. Она была растеряна и упрекала себя…
– Заедешь, Картер? Не знаю, правильно ли это, но у меня руки опускаются. Она всегда со мной все обсуждала, а сейчас закрылась. Она выходит из комнаты только в ванную. Боюсь, она может провалиться в яму. Вообще-то я думала, это произойдет сразу после аварии, но она так хорошо держалась… Наверное, когда-то это должно было случиться. Никто не может так усердно стараться без конца.
Именно этим я и Скай и занимаемся. Мы стараемся для других, а свои проблемы задвигаем на задний план, пока чаша терпения не переполнится. Пока какая-нибудь снежинка не вызовет лавину. А вчера случилась настоящая снежная буря… в разгар лета.
Мысль о том, что она может всерьез осуждать себя за вечер, когда всему виной ничтожный IQ тех неандертальцев, убивает меня.
– Через пять минут буду.
– Она у себя? – спрашиваю я Пенелопу вместо приветствия, целую ее в щеку и прямиком направляюсь к бывшей детской по коридору.
– Да. Но, пожалуйста… Осторожно, – просит она.
Оставив Пенелопу в коридоре, я стучусь в дверь и жду, пока мне разрешат войти.
– Скай?
Вот дерьмо, у меня что, от страха голос дрожит? Я откашливаюсь и пытаюсь собраться.
– Скай? Можно войти?
Я прислоняюсь лбом к деревянной двери и жду. Бесполезно. Она не отвечает, а в голове возникают самые чудовищные образы, я нажимаю на ручку, но там заперто.
Дежавю накрывает меня с головой. Вот я снова стою в коридоре общежития, стучусь к ней с тяжестью в груди. Запертая дверь – не очень хороший знак. В прошлый раз я узнал об инвалидности. Что сегодня?
– Картер, пожалуйста, уйди, – из комнаты доносится ее нежный голос.
Сзади раздаются шаги Пенелопы. Она переживает не меньше моего.
– Прошу, открой. Хочу тебя увидеть.
Тишина заполняет пространство и поглощает весь кислород в воздухе. Только когда я слышу щелчок ключа в замке, снова становится легче дышать. Бросив напоследок взгляд на Пэн, я открываю дверь и вхожу в комнату, которая ничуть не изменилась. Та же кровать слева, тот же дубовый шкаф справа. Те же зеленые занавески, те же рисунки на стекле, которые мы делали с Хизер и Чарльзом в детстве. У кровати тот же коврик с орнаментом и прожженным местом в центре, потому что в этой комнате мы тайком выкурили ее первую и последнюю сигарету.
Скай сидит в инвалидном кресле у окна, слегка отодвигает шторы и выглядывает на улицу, а я тихо закрываю за собой дверь.
– Не знал, что ты здесь, – говорю я вместо приветствия, и как же бесит, что она даже не смотрит в мою сторону, хотя последние недели практически не сводила с меня глаз.
– Теперь знаешь.
Немногословный ответ.
