И вот годы спустя мечта сбылась, но теперь она не имеет для меня никакого значения. Обложка простая. Для нее использовали фото с одного из концертов английского тура, судя по месту – это Альберт-холл в Лондоне.
Кадр сделан издалека, камера висела над танцующей толпой, которая как завороженная впитывала звуки музыки. По краям зрители сливаются в черную массу, а на горизонте можно рассмотреть Айзека и парней на сцене. Полностью в своей стихии, подсвеченные синими софитами. Скорее всего, во время съемки я сидел где-то за кулисами, болтал со Скайлер по телефону или записывал для нее видео. Первые концерты я еще увлеченно слушал и наблюдал с края сцены, но в какой-то момент выучил шоу наизусть.
Я хоть и не стоял на сцене, но прекрасно представлял, как они себя чувствуют. Как боги. Фанатки были у их ног и отдали бы все, чтобы пронести Айзека или кого-то из ребят на руках после прыжка со сцены в толпу. Взгляд останавливается на имени, указанном внизу рядом с логотипом издательства.
– Вижу, – отвечаю я на голос лучшей подруги, который мне только чудится.
Я уже четыре недели в Лондоне, от Скай нет новостей, но в голове до сих пор, как ни в чем не бывало, продолжается диалог. Хотелось бы свалить все на недельные пьянки, но с начала поездки я ни капли алкоголя не выпил. Кто знает, может, у меня просто медленно едет крыша.
– Ты что-то сказал, бро? – Айзек подталкивает меня, вырвав из паутины мыслей, книга падает на стол.
– А?
– Я тебя не услышал. Чума, да? У меня тоже в голове не укладывается. Там внутри, – он берет один из пяти тысяч отпечатанных экземпляров, – наша история. Это так офигенно, чувак.
Его темные глаза горят от гордости, которую мне тоже следовало бы испытывать. И я рад за пацанов, потому что они по праву заслуживают весь успех на свете. И это не потому, что они молодцы и просто мне нравятся. Они делают реально хорошую музыку со вкусом, которая трогает людей.
– Да уж, чума, – киваю я в ответ.
Айзек открывает экземпляр и ставит автограф на пятой странице. Издатель попросил нас приехать и подписать первые книги для фанатов, и вот уже три дня мы торчим в этом огромном офисе в центре Лондона, исписывая пальцы в кровь. Всякий раз, когда взгляд останавливается на четырех буквах на костяшках, мне хочется швырнуть книги в угол и исчезнуть. Но теперь это моя работа, и, кроме пацанов, Меган и будущего ребенка, это все, что у меня осталось.
– У меня скоро реально рука отвалится, – жалуется Коннор, сидящий напротив нас с остальными.
Все подписывают экземпляры по очереди, и мне уже тошно в очередной раз видеть свое имя.
– Подписанные экземпляры точно раскупят за день. Вы не представляете, сколько девчонок уже звонили в издательство и спрашивали, можем ли мы завезти партию в книжные до официального выхода.
Беверли собирает книги и рассовывает их по большим картонным коробкам, чтобы потом отвезти на склад.
Это наша личная ассистентка в издательстве и, на первый взгляд, довольно строгая. В больших очках, с опрятным пучком и в безупречно выглаженном светло-коричневом костюме она кажется чопорной, но чем ближе ее узнаешь, тем непринужденнее она становится.
– И это все благодаря Картеру.
Айзек кладет руку мне на плечо и дружески толкает кулаком. Боже, как я ненавижу получать комплименты за свою работу.
– Подождем еще, как книга зайдет. Может, через три дня критики разнесут ее в пух и прах и отправят пылиться на полку в туалет.
– Это был полный отстой, – бормочу я в ответ воображаемой Скай.
Все в помещении пялятся на меня, и меня прошибает пот. Я судорожно вытираю влажные ладони о джинсы и переживаю, что похож на наркомана во время ломки. Только ломает меня не от дозы, а от того, что Скай не рядом.
– Старик, ты уже несколько недель сам с собой разговариваешь. Стоит беспокоиться?
Луи швыряет в меня черным маркером.
Я прикусываю язык, чтобы не оказаться в дурке к концу дня.
– Мне нужно просто выспаться.
– Выспаться? Забудь. Мы сегодня еще тусить идем. Беверли, ты с нами?
