После того как она наскоро привела себя в порядок, она почувствовала, что немного ожила, хотя все еще мучилась головной болью. Выходя из своей комнаты, она столкнулась с Юнити на верхней ступеньке лестницы.
– Ох, мисс Эльфрида! Я, значит, твержу себе: в этом она вся! Нам и в ум не взошло вчерась, что вы эдак не воротитесь ночевать. Вы же не сказали нам ничегошеньки, что вы там остаетесь.
– Я собиралась вернуться домой в тот же вечер, но изменила свой план. Потом я жалела, что так поступила. Папа будет зол на меня, как думаешь?
– Лучше не рассказывать ему, мисс, – промолвила Юнити.
– Боюсь, я придерживаюсь того же мнения, – пробормотала она. – Юнити, скажешь ли ты ему обо всем, когда он вернется домой?
– Еще чего! И накликать на вас беду?!
– Я это заслужила.
– Нет, мисс, не буду, ей-богу, – отвечала Юнити. – Эка важность – такое ему сказывать, мисс Эльфрида. Я, значит, себе все твержу: хозяин-то наш возьми да и устрой себе самому выходной, а так как в последнее время он обходился куда как скверно с мисс Эльфридой, то она…
– Она последовала его примеру. Что ж, поступай, как ты считаешь нужным. И можешь ли ты, пожалуйста, подать мне легкий завтрак?
После того как она утолила голод, что даровал ей свежий морской воздух в своей победе над ее взбудораженным умом, она надела шляпку, вышла в сад и направилась к летнему домику. Присев около него, Эльфрида прислонилась головой к стене. Здесь она заснула.
Все еще пребывая в полусне, она бросила взгляд на часы. Прошло уже три часа, что она провела здесь. В тот же миг Эльфрида услышала, как у ворот, ведущих во двор пасторского дома, распахнулись обе створки и как колеса экипажа проехали по песку подъездной аллеи – вероятнее всего, некий первоначальный шум, который исходил из того же источника, стал причиной ее пробуждения. Следующее, что она услышала, был голос ее отца, зовущий Уорма.
Эльфрида незаметно прошла к дому, будучи скрыта от глаз живой изгородью из кустарников. Она слышала, что кто-то беседует с ее отцом, и этот голос не принадлежал никому из слуг. Ее отец и незнакомая особа смеялись вместе. Затем послышалось шуршание шелка, и показалось, что мистер Суонкорт и его компаньон или же компаньоны все вместе вошли в дом, так как ничего больше не было слышно. Эльфрида повернула назад, чтобы поразмышлять о том, кто бы могли быть эти друзья, когда она услышала шаги, и отец воскликнул за ее спиной:
– О, Эльфрида, вот ты где! Надеюсь, у тебя тут все было хорошо?
Казалось, сердце Эльфриды билось в горле, и она не ответила.
– Вернись-ка к летнему домику на минуту, – продолжал мистер Суонкорт, – я должен рассказать тебе о том, что обещал.
Они вошли в летний домик и облокотились на резные деревянные перила балюстрады.
– Ну, – промолвил ее отец, весь сияя, – угадай, что я хочу тебе сказать.
Казалось, что он до краев полон собой и ему нет ни малейшего дела до того, каково ее душевное состояние, и даже до того, как она выглядит.
– Я не могу, папа, – ответила она печально.
– Постарайся, дорогая.
– Я бы предпочла не угадывать, правда.
– Ты устала. Ты выглядишь изможденной. Эта поездка далась тебе нелегко. Что ж, а уезжал я вот зачем. Я уезжал, чтобы жениться!
– Жениться! – повторила она с запинкой, и у нее чуть было не вырвалось: «А я – чтобы выйти замуж». Минутой позже ее решение признаться во всем лопнуло, как мыльный пузырь.
– Да, и на ком, как ты думаешь? На миссис Тройтон, новой владелице имения, что начинается по ту сторону ограды, и ей же принадлежит старый особняк. Мы окончательно столковались с ней обо всем, когда я уезжал в Стратли несколько дней назад. – Он понизил голос, принял вид хитреца и продолжал веселым тоном: – Ну, теперь она твоя мачеха, и ты увидишь, что хоть она и не красавица, но у нее ты сможешь многому научиться. Она лет на двадцать старше меня, это прежде всего.
– Ты забыл, что я с ней знакома. Она навестила нас однажды, когда мы только-только здесь поселились, и стоило нам прийти к ней с ответным визитом, как нам ответили, что она уехала в дальнюю поездку.
– Разумеется, разумеется. Ну, какова бы ни была ее наружность, она самая превосходная женщина из всех, что когда-либо жили на свете. В последнее время она имеет в своем полном и безраздельном распоряжении три тысячи пятьсот золотых в год, да прибавь сюда наследство, вот эти владения, и, кстати говоря, огромное наследство перешло к ней от покойного мужа, ее вдовая часть, как это называют.
– Три тысячи пятьсот золотых в год!
– И огромный – ну, скажем, очень большой и симпатичный – дом в городе и родословная столь же длинная, как моя прогулочная трость; хотя это наводит на мысль, что ее состряпали с некоторым трудом, сделали уже задним числом после того, как семья разбогатела, – в наши дни люди покупают себе такие вещи точно так же, как они строят подобие старинных развалин и отливают античные статуи для новехонького дома в Бирмингеме.
Эльфрида слушала его краем уха и ничего не отвечала.
Он продолжал более медленным и вальяжным тоном:
