Он был чрезвычайно удовлетворен лишь одной стороной дела. У него было врожденное и непобедимое стремление быть единственно первым возлюбленным женщины, и никем иным. Он обнаружил в себе следующее внутреннее требование: если когда-нибудь он решится вступить в брак, то при этом он должен обладать абсолютной уверенностью в том, что никогда не всплывут неудобные старые письма, что не будет поклона и краски стыда при случайной встрече с таинственным незнакомцем, что не будет ни единого возможного источника такого беспокойства. Чувства Найта были только обыкновенными чувствами человека его возраста, который любит неподдельно и, возможно, немного преувеличивает, следуя своим стремлениям. Когда впервые влюбляются мальчики, то любовь исходит из самого центра их сердец, и ничто другое в этом деле их не волнует. Однако в более осмысленном возрасте все больше наших способностей стремится равно поучаствовать в страсти, пока, по достижении возраста Найта, понимание не начнет охотно примешиваться к любви. Впрочем, оно может с тем же успехом и не примешиваться к ней. Влюбленный мужчина, считающий собственные мозги мерилом для определения своей позиции, похож на человека, который решил определить длину корабля по свету фонаря, укрепленного на верхушке мачты.
Найт, делая свои выводы на основе оригинальности, присущей манерам Эльфриды, что подкреплялось известными ему фактами, решил, что они означают неопытность в любви, а уж это основывалось на одних умозаключениях. Incredules, les plus credules[107]. «Эльфрида, – говорил он себе, – едва ли взглянула на какого-то мужчину до того, как познакомилась со мной».
Он никогда не забывал о том, как несправедливо сурово повел себя с нею, потому что она предпочла красивое украшение хорошим нотам, и с тех пор сто раз нашел ей извиненье, думая о том, как естественна для женского пола любовь к украшениям и сколь необходимо бывает мягкое вливание личного тщеславия, чтобы сделать полноценной нежную и пленительную окраску женского ума. Словом, к концу своего недельного отсутствия, за которое он даже успел добраться до Дублина, Найт решил сократить время своей поездки, вернуться в Энделстоу и связать себя словом, сделав реальностью то гипотетическое предложение, кое было высказано одним воскресным вечером.
Несмотря на то что он в свое время извел уйму бумаги, состряпав общественную теорию о культуре поведения и о современных манерах общения, весомая унция практики в ней отсутствовала, и теперь, даже ради спасения своей жизни, Найт никак не мог вспомнить, считается ли правильным дарить юной леди украшения до того, как было объявлено об их помолвке. Но за день до отъезда из Дублина он беспокойно озирался по сторонам, отыскивая магазины, где продаются первоклассные драгоценности, где он рассчитывал купить то, что ей лучше всего подойдет.
